Комната 2

Бросок на торнадоустойчивость Раф заваливает. Сразу после конца пытки аналогом адского лифта он хватается за голову, закрывает глаза и выпадает из реальности в жалостливые мысли-мольбы — свои собственные; низ и верх снова теряются, гарпун из руки уплывает куда-то в сторону, в горле сохнет, несмотря на окружающую воду. Хочется застрелиться Авадой прямо сейчас, лишь бы вынырнуть из сгустившейся темноты, лишь бы не чувствовать, будто в черепе медленно разъезжаются трещины. А вдруг они… действительно?.. — нервная усмешка сопровождается аккуратными движениями пальцев в попытке проверить, не разломилась ли голова на несколько частей. Ни одного цензурного слова по поводу выбора организаторами способа перемещений не находится за те полторы минуты, что Раф переживает троекратно усиленную боль, которую обычно испытывает после трансгрессии.
Так. Соберись, — мотивационная микро-речь не особо сработала; Раф только сжал зубы сильнее и поморщился. — Всё закончилось.
Ага, как же, закончилось оно — впереди ещё как минимум одна комната. Эта-то, конечно, с отдыхом, раз Рафа до сих пор никто не сожрал (вариант с гриндилоу в качестве оберега от врагов не рассматривается), а вот следующая…
О, да к Шрайку. Просто нужно открыть глаза!
И стоит Рафу это сделать, как он тут же жалеет о своём решении: ну какого лешего здесь так светло?! Зрение плывёт разноцветными пятнами, и Раф шипит под нос себе что-то неопределённое, пока рукой нащупывает гарпун (чудо, что не чей-то локоть). На адаптацию к новым условиям уходит ещё некоторое время, прежде чем изо рта непроизвольно вырывается удивлённый вздох.
Как же мирно выглядит новое помещение. Почти не верится, что на груди до сих пор приморожена злобная пародия на человека-осьминога, а на ноге совсем недавно кровоточила рана. Кстати, о ней.
Раф взглядом минует ледышку, застывшую у него на туловище, и наклоняет голову, чтобы рассмотреть укус на голени. Он не уверен, можно ли считать физическую атаку магического создания раной магического характера, но… с другой стороны, в голову всё равно ничего лучше сейчас не идёт. Лучше так, чем никак. Консано [1].
Совсем немного ниже укуса, у пятки, алеют следы хватки цепких пальцев — Раф ёжится, вспоминая, как отвратительно это ощущалось, а после вдруг злорадно улыбается, понимая, что гриндилоу досталось куда больше. Мало того, что он сейчас наверняка лежит где-то на дне недвижимой ледяной глыбой, так ещё и когда растает — останется без костей в пальце.
Голову Раф поднимает как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лоррейн зачем-то указывает на него рукой, не переставая тараторить. Недавняя близость к смерти и накопившееся раздражение выливается в (не)много злобное: Если ты думаешь, что гриндилоу помешает мне заставить тебя замолчать, то нет. Что на этот раз?
И тут же Раф удивлённо прикусывает… язык? ментальную нить? магический поток? — одним словом, замолкает, когда понимает, что совсем не это хотел выразить. Он вовсе не пытается сорвать злость на Лоррейн, нет, она — вообще последняя, кто этого заслуживает, и хорошо бы извиниться… но Лэнгфорд не даёт этого сделать, тут же принимаясь объяснять причину своего поведения.
— Голос… — потом что-то непонятное, сопровождаемое стуком по голове, — … — давай по буквам, пожалуйста; она зачем-то приставляет пальцы к голове, и у Рафа нет ни единой идеи, что этот жест может значить, —  бла… бла… бла… — прикладывает руки к груди, — … — и эпично заканчивает поднятой бровью.
Кладя руку на сердце, ты... смотришь в бинокль? надеваешь очки? Поттер? Хотя, нет, причём он тут. Дамблдор? — Раф чешет затылок, случайно ударяя себя гарпуном по спине, — А бровь здесь каким боком?
Но Лоррейн, видимо, имела в виду совсем не это. Она начинает пытаться назвать что-то по буквам, и Раф с лёгкостью распознаёт «a», как — в кой-то веке! — на помощь приходит Макнейр. Если опустить неудачную попытку поговорить вслух ещё раз, то… В образе мудрой феи-крёстной он выводит жест заклинания, которое Раф так и не выучил со времён первого разговора по душам с Самантой Моро, и наконец смысл диалога становится ясен:
«Слышал голос Хоука. Он использовал Релашио. Можешь связаться?»
Драматичная пауза. И почему ВЫ его уловили, а Я — нет? У меня что, недостаточно способностей? Меня настолько не любит вселенная? Мысли об иллюзии, ловушке или попросту ментальном блоке светлую голову не посещают, зато панических вопросов к несправедливости устройства этого мира — хоть отбавляй.
Ды-ши. Ды-ши. Не бесись. Всё нормально. Просто достучись до Хоука. Как будто ты никогда этого не де-... а, да, действительно никогда.
Раф выдыхает, чуть дрожа.
Дай мне минуту, — спокойно и ну совсем не подозрительно обрывочно Раф отвечает Макнейру, после чего закрывает глаза, чтобы сосредоточиться.
Это не должно быть сложно. Я же привык к Тоуду. Связался с Лоррейн с первого раза. Без проблем дозываюсь до Маркаса.
Но Хоук — не Хоук, если не попытается выделиться снова. Сейчас как возьмёт да заблокирует. И когда только научился кричать так, что до чужих команд долетает?
Кайлей, милый, ОРИ ПОТИШЕ. Ты распугаешь мне весь Шармбатон.
Вот, видишь, ничего сложного. Но для приличия стоит ещё…
Удачи. Постарайся не умереть. [2]

ОФФТОП:
[1] — Консано на ногу
[2] — менталка к Хоуку в обратку
остальные скоро отпостят

Элизабет  пораженно осматривала комнату. Желудок все еще сжимался, от неприятного путешествия, а глаза резал свет.
Но это все было мелочью, ведь они наконец-то сумели оторваться от гриндилоу, образ которых надолго останется у нее в голове.
Девушка обернулась, проверяя все ли на месте, как заметила копошение Лоррейн.
— ..я задохнусь уже совсем скоро, да?
Белл на секунду сковал ужас, от понимания того, что это действительно может быть так. Испытания были похожи на скрытое намерение убить нерадивых студентов.
Не зря Снейп посчитал меня дурой, за идею участвовать.
Но тут же, воспоминание о профессоре, подкинуло и другую информацию.
— Время есть, но нужно что-то придумать, - прошептала она Лэнгфорд, опасаясь обитателей этой местности. Почему-то сама идея обернуться к ним спиной, казалось весьма и весьма неудачной.
Только она подумала о том, чтобы подойти к ним ближе, раздался крик, который слизеринка не ожидала услышать сегодня. А точнее надеялась не услышать вовсе.
Из-за спины Белл услышала перешептывания Маркаса и Бэт, и тут же обернулась к ним. Оба напряженно, вглядываются в пространство. 

— Ты это слышала? Голос, это же Хоук!
Бэт отнимает руки от ушей и медленно кивает:
— Но меня пока больше беспокоят эти.. гномы?.. — шепчет. — Их больше нас, — с тревогой констатирует она.
— Да, они странные, но, кажется, разумные. Можно попробовать договориться. — Попробовать можно, но волшебная палочка всё ещё в руке, мало ли, гном окажется несговорчивым. Гриффиндорка тут же тянется чуть в сторону и кончиками пальцев касается сжавшей палочку руки.
— Не надо, — произносит она мягко, объясняя. — Можешь спровоцировать. Спроси, пожалуйста, Грейвса сможет ли он связаться с Каем? Мы разберёмся, — кивает на девчонок.

Она видит, как Маркас все же слушается и опускает палочку. Ухмыляется его покорности от одного прикосновения гриффиндорки, а после, впервые за очень долгое время, неосознанно улыбается ему же, отрицательно кивая головой, будто в шутку порицая. Но повернувшись, спрашивает у Бэт:

 — Хоук? 

Вместо ответа ей служит кивок. Внутреннее беспокойство в разы растет, и Элли неосознанно сжимает руки.
Лоррейн удивлена, что они слышат Хоука, и делает дельное замечание.

Это блядские игры на выживание.

Пока она пытается скрыть свою злость, Эндрюс уже у водного гнома, вежливая как никогда.

— Эм-м... Здрасте? — гриффиндорка подплывает к существу в красном колпаке ближе и мнётся , поглядывая на девчонок. — Меня зовут Бэттани. А у вас есть имя? — девушка неуверенно протягивает существу руку с раскрытой для рукопожатия ладонью.

 И по факту Элли думает, что это хорошая история — они будут милы, и их вылечат. Ровно до момента пока не улавливает фразу про плату.
Подплыв к гриффиндорке поближе, Элз вспоминает шутку про хорошего и плохого полицейского, принимая образ второго.
— Простите, плата? Какую плату вы хотите? Кто вы?  — спрашивает это резче, чем планировала ранее. Глаза Эндрюс округляются, когда она одними губами спрашивает: "Что ты делаешь?!".
— Это Элизабет Белл, и она все еще под впечатлением от предыдущей комнаты, — тут же оправдывает ее гриффиндорка.

ОФФТОП:
Шарлиз применяет навык ИМС, пытаясь понять, что за существа перед командой

У Шарлиз Эндрюс почти получилось склонить гнома к доброжелательности, но её острая на язык подруга быстро сравняла это состояние с дном Чёрного Озера.

После речи Шарлиз к главному осторожно подошла Лоррейн и остановилась примерно на том же расстоянии, что и гриффиндорка. Набравшись смелости, она произнесла:

- Я прошу о вашем сочувствии, мистер Ллейдр. Пока мы разговариваем, где-то там, - она указывает в сторону, - в безопасности за нами наблюдают и получают удовольствие от наших злоключений те, кто готовы заплатить немалую сумму за возможность рассмотреть испытания поближе. Это те же люди, которые, сидя в мягких креслах, наблюдали как нас, обычных студентов, утягивали на дно, кусали, преследовали. Они получали извращенное удовольствие рассматривая в деталях каждое наше действие, продиктованное страхом за наши жизни: как Маркас помогал временно ослепшей, несмотря на укусы и кровоточащие раны; как двух девочек почти утянуло на дно; как за нами пустилась вслед целая стая гриндилоу; как одна из нас лишилась второй порции зелья, уменьшая тем самым свои шансы лучше отбиваться и атаковать врага, быть способной помочь другим, ведь тогда придется постоянно поддерживать заклинание. 

И вот сейчас мы стоим перед вами, мистер Ллейдр, живые и почти невридимые и знаем, что за следующей дверью уже не будет вас и ваших сородичей. Нас ждет нечто, не знающее жалости и сострадания; нечто, жаждящее нашей крови. И это будут смотреть достопочтенные господа, которые под увеселительную музыку сделают ставки, кто из нас доберется до поверхности сам, а кого заберут спасатели и колдомедики. Я не думаю, что вам по душе эти варварские обычаи, поэтому прошу помочь нам подготовиться к следующей схватке. Мы можем предложить вам только то, что у нас есть с собой, кроме волшебных палочек. Они - наше главное оружие и шанс победить в бою. Вы говорили, что и мертвого могли бы воскресить при надобности, мы же вас просим помочь нам всем, чем можно. Для себя прошу лишь средства дыхания под водой. Да, мы обеспечили себя перед турниром, но не предусмотрели всего. И когда наступит критическая ситуация, вас рядом уже не будет. Мы не забудем вас и вашей щедрости.

Рейвенкловка выдохнула с надеждой, что ее слова растрогают Ллейдра.

ОФФ: попытка уговорить Ллейдра к сотрудничеству.

Каждый новый круг действий начинается с неожиданных обстоятельств, которые вдруг обнаруживаются в окружающем мире…
Вот как сейчас. Был гарпун — нет гарпуна, зато есть какие-то два непонятных шарика. А ведь Раф успел только сообщение Хоуку передать, даже не осмотрелся толком, и вот — на тебе, получай, экспресс-ограбление от каких-то карликовых наглецов, с которыми твои сокомандники во всю болтают. И их даже не смутил грозный (нелепый) вид замороженного гриндилоу… Ох уж эти турнирные испытания.
Ну, по крайней мере у меня не забрали тебя, — Раф смотрит в удивлённо распахнутые глаза своего невольного попутчика и даже порывается погладить, но потом передумывает: мало ли, вдруг эта полуразумная ящерица сквозь лёд почувствует. Формировать привязанности с потенциальным трупом — та ещё задумка… хотя, возможно, Раф уже это сделал. Раз радуется, что гриндилоу до сих пор с ним. Это ли чувствовала Лоррейн по отношению к слепому ужасу, которому сломала крылья и уменьшила зубы?
Вновь возникшая в голове картина заставляет в ужасе пошатнуться и мимолётно взглянуть на Лоррейн. Рафа ещё можно оправдать, его гриндилоу почти сожрал его лицо, но вот у Лэнгфорд! С ним же вполне можно было ментально связаться, договориться — Раф знает, Раф пробовал… А, собственно, почему он не пробовал всего того же самого с гриндилоу и почему так наивно полагает, что сам чем-то лучше Лоррейн?
Раф снова обращает взгляд на свою зверушку. Пустые, полные беспомощной покорности, зрачки… раскрытый рот, из которого еле получилось выдернуть гарпун… обвитые вокруг туловища щупальца и длинные руки, будто утопающему принадлежащие… Так жалок гриндилоу в своём поражении простым заклятием, что Раф теряет все оправдания собственной жестокости. В прошлом туре я хотел кого-то сжечь, в этом туре я кого-то морожу. Молодец, Раф, прогрессируешь.
Он вздыхает, когда без особой надежды на успех бросает: Если ты слышишь, собака сутулая, то не дёргайся, когда разморожу, потому что у меня есть Макнейр, а у тебя — ни-че-го. [1]
И Раф, аккуратно прицеливаясь исключительно на те конечности, которые цепляются за его туловище, пробует Инсендио [2]. Пристальный взгляд, ощутимый, словно что-то материальное, заставляет ненадолго отвлечься от своего невероятно важного занятия. Это Лоррейн, и она вновь поднимает палочку, прямо как несколько минут назад. Раф на это только с тоской улыбается, больше не демонстрируя такой экспрессии, как до этого.
Не надо, и без тебя тошно, — тем не менее, он не удерживается и комментирует её готовую к неожиданностям позу.  Так жалко избавляться от него… А Лоррейн на это, старательно выдерживая серьёзное лицо, медленно что-то проговаривает*. Я всё равно не слышу. Помоги лучше.
Если отморозить гриндилоу удалось, то Раф снимает его с себя.
— Петрификус Тоталус, — Лэнгфорд наставила палочку на нечисть и произнесла заклинание. — Мерлин, Раф, может сдадим его корриганам взамен еще парочке шариков?
Завершающим жестом становится очередной Глациус [4] на несчастное создание. Только теперь, желательно, без крепких объятий; уж лучше Раф будет постоянно держать его поблизости каким-то заклятием или руками, но не на себе.

* — А ты думал, что он будет с тобой целый день?
ОФФТОП:
[1] — это шоу "используй менталку по любому поводу": говорю гриндилоу, чтобы не рыпался
[2] — Инсендио на щупальца у меня на туловище. я умоляю, чтобы без причины мне всего гриндилоу не размораживали…
Если [2] удалось:
[3] — Петрификус Тоталус от ЛОРРЕЙН
[4] — Глациус. не опять, а снова

- Эй! - Саммер возмущенно уставилась на гнома, который попытался украсть у нее зелье. Ее источник жизни! - Вам говорили, что воровать плохо? - а вдруг она сказала лишнее и сейчас на них нападут? Нет, она все сделала правильно! 

​​​​​​С этой минуты девочка решила не доверять гномам. Пока все переговаривались, Клоуз переминалась с ноги на ногу. Когда уже они пойдут дальше? Сколько можно стоять? Удивленно хмыкнула, когда нож исчез. И что теперь? Их обезоружили и сейчас убьют? Однако, взамен появились странные шары. Желтый и алый - цвета Гриффиндора. Она довольна.

- Спасибо. А такие шары можно сделать самим? ​​​​​ - кажется, она больше не сердится.

— Сомневаюсь, — Эндрюс в последний раз смущенно кивает Ллейдру и поворачивается к софакультетчице. — Будем надеяться, что заключенная в них магия поможет нам выжить, — Бэт мрачнеет, видимо, прекрасно понимая, что дальше их ждут не менее тяжелые испытания впереди.

- Жаль. ​​​

— Благодарю, но мы не заслужили, — за трусливым обобщением явно считывается недовольство собой. Девушка медлит, не решаясь принять дар Ллейдра. Привычная в застенье стратегия работает безотказно, и умная Лэнгфорд добивается своего. Лицемерие положения и собственная неуместность острозубо кусает сильнее водных демонов. Они сами вызвались пройти испытания, а сейчас скулят, взывая к пощаде и обвиняя всех, кроме самих себя. При мысли о собственном двуличии только чуть сошедшая с лица краска накрывает новой жаркой волной и без того пунцовые щеки. — Настоящие избранные чемпионы так себя не ведут и так не просят… — говорит она, растерянно опуская глаза. — Они вообще, наверное, не просят.

— Мне с высоты моего роста не видно, как ведут себя настоящие избранные чемпионы, Бэттани, — Ллейдр пожимает плечами. — Но я не думаю, что у них есть стандарты. Если уж вы сюда и попали, значит, чем-то заслужили. Разве я не прав? — Знать бы и ей с высоты ее роста, чем она заслужила такую щедрость: инициативу проявила, конечно, но до последнего не была уверена, что МакГонагалл не придет однажды с «Мисс Эндрюс, вы в своем уме?».
Бэт открывает было рот, на что дух нетерпеливо кивает, давая волю накопившимся вопросам.

— И если вы не красные колпаки, то кто вы?..
На этот вопрос Ллейдр молчит и отводит взгляд в сторону. Руки скрещиваются на груди.
— Следующий, — лицо снова опаляет, и девушка, стараясь то ли исправиться, то ли перевести внимание, задает следующий вопрос.

— Почему вы согласились помочь министерству в организации турнира?
— Нам пообещали, что мы можем забрать с территории проведения Турнира всё, что не относится к необходимым деталям испытаний, — он фыркает, — кто ж знал, что весь декор здесь так или иначе задействуется. Довольствуемся малым.  
Она оглядывает небогатое убранство пузыря с неловкостью человека, уличенного в участии в обмане. Министерские, кажется, не сильно церемонились не только с участниками, но и с самими организаторами.
Голень обжигает холодом, и Бэт — «Ой!» — рефлекторно отшатывается. Все тот же проворный человечек в синем колпаке явно хотел привлечь внимание. Но касанием это делать больше не решается.
— Да, Бонзо? — лидер со стоическим спокойствием реагирует на действия гиперактивного мальца, нетерпеливо ерзающего на одном месте. Человечек выдает подобие улыбки и гордо демонстрирует на раскрытых ладонях переливчатый перламутровый камешек, приговаривая, словно урча: «Rhoddwch». Бэт непонимающе хмурится. Бонзо снова демонстрирует свою драгоценность, на сей раз подбираясь ближе: хороший камешек, красивый камешек. И снова урчание — «Rhoddwch!». Девушка беспомощно оглядывается на Ллейдра.
— Наклонись, — командному тону дух не изменяет. И Бэт слушается. Чик. Человечек в синем колпаке суетливо прячет ножнички в мешок на поясе, резинка вместе с рыжим хвостиком отправляются туда же. Беспардонно укороченные волосы распадаются, прилипая ко лбу и шее. Гриффиндорка собирается было возразить, когда в руку ей втискивается та самая перламутровая галька. Проныра, ликуя, возвращается к своим.
— Cyfnewid teg. Да, — Ллейдр одобрительно хмыкает, — Бонсо здесь самый инициативный и, наверняка, станет следующим лидером когда-нибудь в следующей жизни.
— Эм-м.. а вы не подскажете где выход? 
— А отсюда не видно? — он оборачивается и бросает взгляд через плечо. — Там лифт. Он плохо вписывается в интерьер, но второй водоворот сразу после отдыха посчитали чем-то жестоким, — дух протягивает жемчужины с видом «дважды предлагать не буду», и покорно их Бэт принимает, бормоча благодарности. Ллейдр неопределенно машет рукой. Аудиенция окончена, можете расходиться.

Бесстрастность духа возвращает к насущному. Выход кажется черной дырой, оказавшись в которой, они откажутся даже от иллюзии безопасности. Вкус и запах металла никуда не девается, как будто только и остается, — носить его шлейфом парфюма до конца своих дней. Девушка со вздохом прячет лицо в ладони, стараясь управиться со вновь подступающей к горлу паникой. Как бы ни хотелось сдвинуться с места, ноги вперед идти отказываются.
— Лиз, ты как? Готова? — Макнейр появился будто из ниоткуда. Усталость оставляет теневой отпечаток на них обоих, сковывая позы, опуская плечи.
— К тому, что, возможно, в очередной раз постарается нас прикончить? — звук глушится о плотно сомкнутые ладони. — Конечно, нет. Я же не самоубийца. Но тут, знаешь, выбор невелик, либо браслет, либо вперед, до финиша, — она слабо улыбается. 
— Я тоже не самоубийца, никто из нас. Тем не менее, здесь есть те, кто прошёл предыдущий тур, — Марк неловко касается плеча, пытаясь ободрить её, — и я тоже.
Ладонь парня почему-то казалась горяченной. Она настолько успела замерзнуть?
— А почему?
— Потому что… Потому что решил, что так будет правильно. — Она улавливает что-то на грани нехарактерной для Маркаса недосказанности и тут же старается перехватить взгляд собеседника, который тот усиленно отводит.
— Пра-авильно, — тянет она. — Дур-рацкое слово. Как будто правильные вещи кому-то нужны. 
— Может быть и не нужны никому, я не знаю. Но я говорю за себя и для меня лично правильно быть здесь сейчас. 
Уверенность и серьезность облагораживает черты его лица. Пожалуй, он был даже красив, но какой-то непривычной, чуждой до этого красотой. Она внимательнее вглядывается в слизеринца, будто надеясь найти еще что-то, чего не замечала раньше. Молчит какое-то время, а потом вдруг внезапно улыбается улыбкой светлой как будто приходит к какому-то заключению.
— Иногда мне кажется, что мне хочется тебя поцеловать, — брякнула и тут же смешалась. — Но только иногда и только кажется, — поправляется тут же, опасаясь реакции слизеринца. — Хмурый такой. Но я рада, что ты здесь, — вторит мыслям и легко пожимает его руку. Мир снова приходит в движение, ребята завершают последние приготовления, черная воронка лифта притягивает их ближе. — Нам пора, —  она намеренно сосредоточенно затягивает туже держатель для палочки, проверяет светильник с притихшим хинкепанком. — Идешь?
— Да, — отвечает парень то ли на всю речь сразу, то ли на последнюю фразу. — Только нужно наложить щиты, я быстро.

офф-топ: Уважаемые Мастера!
Маркас накладывает щиты, и вся команда заходит в лифт. Рычаг уже почти по традиции опускает Бэт.