Гостиная Рейвенкло никогда ещё не видела столько народу разом. Просторное круглое помещение, обычно тихое и светлое, было забито под завязку: более сотни студентов, от первогодков до выпускников, плечом к плечу толпились под высоким стеклянным куполом. Шум, шепот, испуганные взгляды — вся жизнь факультета, втиснутая в одну комнату.
У входов дежурили авроры. Они загоняли отстающих, прижимали к стенам тех, кто пытался выскочить обратно в коридор, и перекрикивали гул толпы.
По узкой изогнутой лестнице, цепляясь за перила короткими руками, скатывался вниз мелкими торопливыми шажками, удерживая на плече наспех накинутую мантию, сбежал профессор Флитвик. Мягкие тапочки шлёпали по камню, длинный ночной колпак раскачивался из стороны в сторону, как хохолок испуганной птицы.
Он едва не оступился, поймал равновесие с характерным взмахом рук и, всё ещё задыхаясь, обежал глазами переполненную гостиную.
— Что здесь происходит?! — пронзительный голос волшебника, обычно такой радостный и легкий, дрогнул от тревоги. — Почему всех согнали сюда? Где директор?
Мужчина-аврор, хмурый, с морщиной между бровей, ответил коротко, не отрывая взгляда от дверного проёма:
— Эвакуации, профессор. Хогвартс показывает аномальную активность и башня может быть в зоне риска.
Флитвик сжал руками край своей мантии, в ужасе оглядывая переполненную гостиную, но спросить больше он не успел - земля под ногами дрогнула, и слова застряли у него в горле.
Глухой толчок прокатился сквозь башню, будто невидимая ладонь ударила по её основанию. Пол качнулся, стены загудели, и лёгкое дрожание пробежало по полу, по стеклу, по телам.
Студенты толпились, переглядывались, кто-то в панике цеплялся за соседа, кто-то, наоборот, тянулся ближе к центру, не понимая — что происходит? Лоррейн Лэнгфорд стояла среди них, пытаясь разглядеть сквозь мельтешение силуэтов, что творится у купола, но толпа мешала, а свет — слишком тусклый.
Рядом с ней — младшекурсницы, Киара Моро и Юна Бэйлфаер. Первая — юркая, обычно везде успевающая; вторая — не замолкающая ни на секунду. Но сейчас обе стояли как статуи, уставившись вверх.
Лоррейн подняла взгляд — и сердце сжалось.
Высоко над ней обсерваторный купол башни был покрыт сетью трещин, тонких, как морозные узоры. Металлический обод конструкции выгибался, натужно скрипел, будто жалуясь на собственный вес. Ещё миг — и он рухнет.
— Эй! На выход! — выкрикнула Лоррейн, схватив обеих девочек за рукава, и толкнула их в сторону двери, заставляя двигаться. И сама рванула следом.
Башня содрогнулась вновь. По полу побежали трещины, где-то сверху посыпались первые осколки стекла. Кто-то закричал, кто-то — застонал, толпа пришла в движение, и гул паники заполнил зал, превращаясь в сплошной, давящий звук.
Алан Айрис находился у стены, когда началась давка.
Он слышал треск, видел, как над головой осыпаются осколки. Один из студентов в панике задел его, толкая в спину. Алан машинально обернулся — но вместо толкнувшего взгляд цепляется за рядом находящуюся Беатрис Ренард, четверокурсницу. Один из осколков задел ее, рассек плечо и руку. Девушка вжалась в стену, тяжело дыша, держась за рану. Но взгляд Алана уже был прикован не к крови, а к самому камню позади неё. В полутьме различить было сложно, но его взгляд цепляется за нечто странное: поверхность стены позади Беатрис словно таяла.
Камни будто расползались, теряя форму, растворяясь в воздухе. Он моргнул, подумал, что это игра света — но тревога уже сжала его изнутри. Если это не иллюзия — у них считаные секунды.
И он не колебался.
Палочка описала дугу, применяя манящие чары к одежде Ренард, рывком подтягивая девушку к нему, и в тот же миг стена позади исчезла, оставив вместо себя чёрную дыру наружу.
— Фульгур Санитас! — коротко бросает он. Рана ретиво поддалась заклинанию, но окончательно затянуться не успевает, потому что рухнувшее сверху стекло, прибивает Алана к полу, обрывая чары.
В центре гостиной раздался звон.
Крупный осколок врезался в пол позади Летисии Протеро, и едва успела осознать, что всего пара дюймов спасли её от неминуемой смерти. Но на этом везение и закончилось, ведь край стекла все-таки полоснул бедро, заставив вскрикнуть. Девушка рухнула, кровь мгновенно пропитала пижаму.
Кто-то позади едва не споткнулся о неё, но вовремя удерживается от того, чтобы завалиться сверху. Это была Ребекка Рид.
— Зажми рану посильнее, — бросила она испуганно, но быстро собравшись, добавила уже громче, — Поберегись!
Палочка взметнулась: Энгоргио! — ближайший стол вырос, громоздкий и прочный, — и следом Дуро! — укрепляя.
Им удалось укрыться под импровизированным щитом, но до выхода теперь предстояло ползти — либо двигать этот стол чарой, либо погибнуть под обвалом.
Летисия, дрожа от боли, прижимает рану, но взгляд цепляется за дверь. Надо двигаться. Надо выбираться.
Она тянется к палочке, произносит: Волантилис, чтобы облегчить вес стола, а затем, рывками, Депульсо! — толкая укрытие к выходу.
Башня больше не стояла — она ожила.
С каждой секундой проблем становится только больше. Каждый новый звук был шагом к гибели: треск, скрип, глухой удар. И паника постепенно перерастала в отчаяние. Мэнди Броклхерст стояла с поднятой палочкой, шепча Фините Инкантатем снова и снова, будто можно остановить рушащиеся чары. Чарли Уолтон прижал к груди клетку с совой, и только когда стекло за спиной треснуло, понял, что плачет. Анна Гилберт из последних сил пыталась собрать книги, которые валились с полок, будто порядок на полке мог удержать саму башню.
Стекла больше не падали — их не осталось. Но камни то тут, то там продолжали исчезать. Сначала из стен, потом из пола. Кто-то проваливался. Особо юркие и внимательные студенты пытались огибать образовывающиеся дыры, если успевали их заметить в полутьме.
Но самое страшное, увы, происходило вне поля их зрения.
Камни исчезали и из основания башни. И когда отсутствующая масса стала критичной, башня начала заваливаться.
Тогда пол ушёл вбок, словно кто-то резко потянул за край.
Всё, что стояло на нём, начало стекать — книги, кресла, тела. Студенты хватались за всё, что могли — за гобелены, за мебель, друг за друга. Но в общей давке это практически бесполезно. Массивные диваны скользили, как живые, метлой сметая тех, кто не успел отпрыгнуть, утаскивая за собой к дыре в стене.
Элион Фэрроу, будучи старостой, пыталась делать всё возможное, но этого было мало. Критично мало. Она пыталась призвать метлу, но то ли заклинание не сработало, то ли в общем хаосе метлу уже кто-то перехватил, а может — просто затоптал. Все что у неё осталось — палочка в руках.
Палочка, страх и долг.
Долг, оплатить который она не в силах, ведь несмотря на возраст и статус, ей чары всегда давались с трудом... Но выбора не было.
Взгляд её цепляется за толпу перед выходом, что жмется, пытаясь ухватиться за гладкие стены, гобелены и друг друга. И староста приходит к лучшему из доступных ей решений, направляя палочку в сторону массы, выпуская чары залпом.
— Вера верто!..
Гобелен слева от двери вспух, растянулся, окутывая группу студентов.
Он схлопнулся, превращаясь в металлический кокон, и запечатал внутри Лоррейн Лэнгфорд, Киару Моро, Стюарта Акерли, Ребекку Рид, Летисию Протеро и Терри Бута. Юна осталась снаружи. Как и десяток других студентов. Но больше шар вместить не смог, да и этих ребят сжал до безобразия. Впрочем... Это сработало.
— Спонджифай! — кричит староста до хрипа, завершая свое заклинание, уже чувствуя, как пол уходит из-под ног.
Когда через пару секунд башня начала падать, запечатанные студенты уже не видели ничего, кроме абсолютной черноты, но по ощущению свободного падения поняли, что происходит нечто ужасающее.
Падение было очень тяжелым.
Лоррейн сломала позвоночник. Терри Бут и Стюарт Акерли получили множественные переломы. Летисия потеряла сознание от кровопотери, но выжила благодаря Ребекке и её единственной не разбившейся колбе с рябиновым отваром.
Киара падения не пережила.
Элион тоже.
Тело своей спасительницы студенты обнаружили позже. Рядом со сломанной палочкой. Чары анимагии она применить не успела.
Ответ родителям напишу завтра.. или послезавтра, а может, на выходных.
Подумаешь, какая-то пара дней. Письмо подождет, а пока надо разобраться с тем, что кажется более важным. Например,выпросить у Снейпа возможность переделать практику. Или кусочек фотопленки! Завтра Лоррейн в энный раз прилипнет к Тии и станет придумывать десятки версий по поводу того, что он собой представляет и как можно это выяснить. А сейчас рейвенкловка зарылась в теплое одеяло в предвкушении блаженных часов отдыха.
Из сна выкинуло внезапно и грубо. Силуэт в распахнувшейся двери спальни, команда, не терпящая возражений — мозг, не до конца проснувшийся, дал телу команду следовать инструкциям. На пижаму накинута мантия, в руке палочка, на ногах мягкие туфли. В гостиной сон как рукой сняло — тревога от неизвестности, испуганные взгляды, хмурые лица. Все повисли в ожидании каких-либо объяснений. Лэнгфорд пыталась урвать хоть какие-то фразы из тихих переговоров софакультетчиков, уловить хоть что-то из действий авроров, но внимание постоянно спотыкалось о двух младшегодок, которые оказались рядом. Одна постоянно ерзала и крутилась, вторая же дополняла эту суетню болтовней. С появлением Флитвика взгляды его подопечных устремились к нему, ведь декану уж точно объяснят происходящее. Эвакуация.. башня в зоне риска? Не успела Лоррейн осмыслить слова аврора, как под ногами пошатнулся пол. Гостиную заполнил гомон — кто-то вскрикнул, на другом конце гостиной послышался детский плач, шепот перешел в взбудораженный рой голосов. Неуклюже поймав равновесие, Лэнгфорд выдохнула, пытаясь унять бьющееся где-то в горле сердце. Надо выбираться отсюда. Она подняла глаза наверх, на высокий купол, слывший гордостью гостиной воронят, и замерла, с ужасом осознавая действительность. — Эй! На выход! — рейвенкловка не думая схватила младшекурсниц за руки, толкнула, задав направление, и метнулась за ними.
То, что происходило дальше, Лоррейн запомнила, как калейдоскоп звуков и страшных картинок, которые она была не в силах соотнести с реальностью. Крики, звон стелка, треск камня, палочки, свободно лежащие в разжатых пальцах неподвижных тел, спутанные в крови волосы, полные ужаса глаза софакультетчиков перед падением в образующихся тот тут, то там дырах — все это глаза видели, но мозг как будто не успевал обрабатывать и осознавать реальность. Неожиданно башня резко накренилась вбок. Лэнгфорд машинально ухватилась за висящий за спиной гобелен, а в другую ее руку вцепилась одна из младшекурсниц. Взгляд Лоррейн метался по тому, что оставалось от гостиной, и остановился на силуэте, еще пытавшемся совладать с царившим хаосом. Староста факультета Элион Фэрроу направила палочку куда-то рядом и… Абсолютная темнота в тесном пространстве, всхлипы и частое дыхание тех, кто оказался рядом, и сдавленные крики тех, кто остался снаружи. А когда вес под ногами почти исчез, Лоррейн от страха крепко зажмурилась и прижала к себе все еще находившуюся рядом младшегодку.
Резкая боль электрическим разрядом прошлась по пояснице, вызывая надрывный вскрик, воздух будто силой выбили из легких, а в ушах стоял навязчивый звон. В “капсуле” послышались вздохи и стоны. — Это.. Это всё?.. — через десяток секунд беззвучно прошептала Лэнгфорд, глотая слезы. — Эй, — она обратилась к девочке, которую все еще прижимала к себе рукой. Однако младшекурсница не реагировала на попытки обратиться к ней, а обмякшее тело предполагало худшее. Рейвенкловка попыталась повернуться на бок, и только сейчас осознала, что нижняя часть тела стала как будто неощущаемой. Лоррейн не пыталась остановить слезы, реальность постепенно обретала ясные очертания. Башни нет, многие погибли в попытках уцепиться за любую возможность выбраться живым …и в попытках спасти хоть кого-то.. Элион. несколько человек в этом контейнере, находящимся то ли на поверхности земли, то ли под завалами остатков конструкций. Лэнгфорд пыталась выцепить из всего кошмара лица тех, кто находился рядом в гостиной за пару моментов до падения. Рид, Терри Бут… Протеро? Кто-то еще.. Две девочки? — Рид?Терри? — осторожно обратилась она в пустоту. Тесное пространство вокруг осветилось чьим-то Люмосом. — Я здесь, — послышался неровный голос Ребекки. Вздох облегчения тут же отозвался болью в спине. — Ты в порядке? — Я.. Ничего не чувстую ниже поясницы, — тихо произнесла Лоррейн. — Ты? — Я в порядке, — еле слышно ответила Рид. — У меня не осталось зелий. Рейвенкловка мягко отпустила тело младшекурсницы (возможно она просто без сознания) и высвободила руку, в которой до боли в мышцах сжимала палочку. Приподнявшись на локтях, она постаралась нацелить ее в место, куда пришелся удар и проговорила: — Конферво Оссум. Где-то извне раздался глухой протяжный стон. — Надо выбираться отсюда… Здесь девочка без сознания, и тем, кто снаружи, тоже нужна помощь. Но не уверена, рухнет ли что-то сверху, если мы откроем капсулу. — Сидеть здесь мы тоже не можем, придется рискнуть.
Вечер складывался таким, какими складываются всякие вечера, когда никто не ждёт беды: камин в гостиной Рейвенкло согревал своим теплом под тихий хруст поленьев, Кассандра примостилась рядом и отчаянно что-то намуркивала, а сам Алан дописывал пару аккуратных строк к своему домашнему заданию по заклинаниям. Стоящие на соседнем столике шахматные фигуры грозно топтались на месте, грозно поглядывая в сторону друг друга только и ожидая, что кто-нибудь подойдёт и бросит их в бой, а где-то за спиной перо первокурсницы, пришедшей несколькими минутами ранее, настойчиво что-то выцарапывало по пергаменту, словно целью девчонки было порвать его. Что в общем-то могло быть правдой, в зависимости от того, что за предмет она делала. Иными словами это была самая обыкновенная школьная жизнь к которой Алан успел привыкнуть за последние пять лет учёбы в Хогвартсе.
Он поднял взгляд — просто чтобы размять шею — и отметил облако, проносящееся высоко над куполом и напоминающее ему какую-то птицу, после чего подумал о том, что пора бы допить чай, пока тот не остыл до мерзкой комнатной температуры, сделал несколько больших глотков и вернулся к строчкам на бумаге.
В этот миг тишина треснула и наполнилась гулом множества студентов, принадлежащих хлынувшим в гостиную студентов. Это выглядело так, словно только что прошёл матч по квиддичу после которого рейвенкловцы направлялись в своё пристанище праздновать, горевать и обсуждать увиденное, только вот сам Алан как будто позабыл о таком важном мероприятии и сейчас молча сидел и хлопал глазами. Реакция Кассандры была куда как более красноречивой: кошка вздыбилась и зашипела так яростно, словно ей кто-то наступил на хвост. Впрочем ни печали ни радости на лицах студентов не было. Вместо этого на них читалось недоумение, озабоченность и страх. Мысленно гадая о причинах случившегося, Алан одним движением поднялся с места и отступил к стене, опасаясь того, что окажется смятым этим человеческим приливом. Ладонь привычным движением потянулась к карману рубашки и вытянула оттуда рукоять волшебной палочки. У входов мелькнули тёмные силуэты в мантиях. Взрослые и незнакомые. Они не были учителями школы. Ни одной из присутствующих в Хогвартсе. В их голосах присутствовал металлический оттенок, каким пользуются люди, привыкшие отдавать короткие приказы и получать немедленный результат, но разобрать что именно они говорят за общим шумом удавалось с трудом.
Послышался писк и по лестнице, хватаясь за перила маленькими руками, вприпрыжку скатился профессор Флитвик. Он был одет в ночную мантию, с колпаком, который смешно дергался на каждом шаге, и в мягких тапочках, шлёпавших по каменному полу смягчая звук его шагов. Алан, прошёл ещё немного вдоль стены поближе к декану, опираясь плечом о прохладный камень, и остановился в паре от декана, прислушиваясь к его разговору с незнакомцами.
- Эвакуа… ывает аномаль, — слова заглушались криками студентов, которые обеспокоенно искали друзей и своих питомцев, — башня может...зоне риска.
Алан почувствовал, как у него внутри всё холодеет, а к горлу подступает ком.
«Если эвакуация и если башня может посыпаться, почему тогда никого не выпускают? Почему их трамбуют в круглом зале под стеклянным куполом, вместо того чтобы выгнать наружу, под открытое небо?»
Мысль, простая до неприличия, звенела в голове, как ложка о фарфор, вызывая панику.
Звук под куполом, тонкий, как треснувший лёд, переключил внимание Алана, заставив его оторвать взгляд от декана на потолок обрушивший стеклянный град на гостиную и собравшихся в ней студентов. Алан инстинктивно попытался прикрыть голову руками, и в ту же секунду получил удар в спину: кто-то, ослеплённый страхом, рванул мимо, цепляя его локтем. Он обернулся, — не чтобы ругаться, но чтобы увидеть, кто это был, — и взгляд вместо обидчика зацепился за Беатрис Ренар, четверокурсницу, стоявшую почти у него под рукой. Осколок впился в ткань её формы и аккуратно, подобно скальпелю распорол плечо и руку, оставляя алые пятна на белоснежной ткани рубашки. Девушка вскрикнула и вжалась в стену, тяжело дыша, прижав здоровую руку к ране. Алан хотел было что-то сказать, но его взгляд, как магнитом, притянуло чуть выше, туда, где камень… не вёл себя как камень. В полутьме стена будто бы плавилась: швы между блоками расползались, а края камней становились мягкими, как воск у свечи. Воздух у самой кладки задрожал, как над раскалённой плитой. Алан моргнул и списал это на игру света вот только происходящее не было иллюзией.
В памяти всплыли слова сказанные минуту-другую назад о башне, находящейся в зоне риска, и, прежде чем он успел осознать что именно делает, его рука взметнулась в воздух и с уст сорвалось заклинание:
— Акцио!— кончик волшебной палочки указал прямо на мантию стоявшей у стены девушки, отчего та с рывком устремилась прямо к нему, оставляя за своей спиной зияющую дыру от растворившейся в воздухе каменной кладки.
— Фульгур Санитас! — дрожащим голосом произносит он, и рана на плече девушки начинает затягиваться.
Он хотел сказать что-то ещё, но не успел. Сильный удар, обрушившийся сверху, сбил его с ног и последнее, что Алан успел увидеть прежде чем его сознание померкло — это Кассандру, подбежавшую к нему и уткнувшуюся носом в его лицо.
Гостиная Рейвенкло никогда ещё не видела столько народу разом. Просторное круглое помещение, обычно тихое и светлое, было забито под завязку: более сотни студентов, от первогодков до выпускников, плечом к плечу толпились под высоким стеклянным куполом. Шум, шепот, испуганные взгляды — вся жизнь факультета, втиснутая в одну комнату.
У входов дежурили авроры. Они загоняли отстающих, прижимали к стенам тех, кто пытался выскочить обратно в коридор, и перекрикивали гул толпы.
По узкой изогнутой лестнице, цепляясь за перила короткими руками, скатывался вниз мелкими торопливыми шажками, удерживая на плече наспех накинутую мантию, сбежал профессор Флитвик. Мягкие тапочки шлёпали по камню, длинный ночной колпак раскачивался из стороны в сторону, как хохолок испуганной птицы.
Он едва не оступился, поймал равновесие с характерным взмахом рук и, всё ещё задыхаясь, обежал глазами переполненную гостиную.
— Что здесь происходит?! — пронзительный голос волшебника, обычно такой радостный и легкий, дрогнул от тревоги. — Почему всех согнали сюда? Где директор?
Мужчина-аврор, хмурый, с морщиной между бровей, ответил коротко, не отрывая взгляда от дверного проёма:
— Эвакуации, профессор. Хогвартс показывает аномальную активность и башня может быть в зоне риска.
Флитвик сжал руками край своей мантии, в ужасе оглядывая переполненную гостиную, но спросить больше он не успел - земля под ногами дрогнула, и слова застряли у него в горле.
Глухой толчок прокатился сквозь башню, будто невидимая ладонь ударила по её основанию. Пол качнулся, стены загудели, и лёгкое дрожание пробежало по полу, по стеклу, по телам.
Студенты толпились, переглядывались, кто-то в панике цеплялся за соседа, кто-то, наоборот, тянулся ближе к центру, не понимая — что происходит?
Лоррейн Лэнгфорд стояла среди них, пытаясь разглядеть сквозь мельтешение силуэтов, что творится у купола, но толпа мешала, а свет — слишком тусклый.
Рядом с ней — младшекурсницы, Киара Моро и Юна Бэйлфаер. Первая — юркая, обычно везде успевающая; вторая — не замолкающая ни на секунду. Но сейчас обе стояли как статуи, уставившись вверх.
Лоррейн подняла взгляд — и сердце сжалось.
Высоко над ней обсерваторный купол башни был покрыт сетью трещин, тонких, как морозные узоры. Металлический обод конструкции выгибался, натужно скрипел, будто жалуясь на собственный вес. Ещё миг — и он рухнет.
— Эй! На выход! — выкрикнула Лоррейн, схватив обеих девочек за рукава, и толкнула их в сторону двери, заставляя двигаться. И сама рванула следом.
Башня содрогнулась вновь. По полу побежали трещины, где-то сверху посыпались первые осколки стекла. Кто-то закричал, кто-то — застонал, толпа пришла в движение, и гул паники заполнил зал, превращаясь в сплошной, давящий звук.
Алан Айрис находился у стены, когда началась давка.
Он слышал треск, видел, как над головой осыпаются осколки. Один из студентов в панике задел его, толкая в спину. Алан машинально обернулся — но вместо толкнувшего взгляд цепляется за рядом находящуюся Беатрис Ренард, четверокурсницу. Один из осколков задел ее, рассек плечо и руку. Девушка вжалась в стену, тяжело дыша, держась за рану. Но взгляд Алана уже был прикован не к крови, а к самому камню позади неё. В полутьме различить было сложно, но его взгляд цепляется за нечто странное: поверхность стены позади Беатрис словно таяла.
Камни будто расползались, теряя форму, растворяясь в воздухе. Он моргнул, подумал, что это игра света — но тревога уже сжала его изнутри. Если это не иллюзия — у них считаные секунды.
И он не колебался.
Палочка описала дугу, применяя манящие чары к одежде Ренард, рывком подтягивая девушку к нему, и в тот же миг стена позади исчезла, оставив вместо себя чёрную дыру наружу.
— Фульгур Санитас! — коротко бросает он. Рана ретиво поддалась заклинанию, но окончательно затянуться не успевает, потому что рухнувшее сверху стекло, прибивает Алана к полу, обрывая чары.
В центре гостиной раздался звон.
Крупный осколок врезался в пол позади Летисии Протеро, и едва успела осознать, что всего пара дюймов спасли её от неминуемой смерти. Но на этом везение и закончилось, ведь край стекла все-таки полоснул бедро, заставив вскрикнуть. Девушка рухнула, кровь мгновенно пропитала пижаму.
Кто-то позади едва не споткнулся о неё, но вовремя удерживается от того, чтобы завалиться сверху. Это была Ребекка Рид.
— Зажми рану посильнее, — бросила она испуганно, но быстро собравшись, добавила уже громче, — Поберегись!
Палочка взметнулась: Энгоргио! — ближайший стол вырос, громоздкий и прочный, — и следом Дуро! — укрепляя.
Им удалось укрыться под импровизированным щитом, но до выхода теперь предстояло ползти — либо двигать этот стол чарой, либо погибнуть под обвалом.
Летисия, дрожа от боли, прижимает рану, но взгляд цепляется за дверь.
Надо двигаться.
Надо выбираться.
Она тянется к палочке, произносит: Волантилис, чтобы облегчить вес стола, а затем, рывками, Депульсо! — толкая укрытие к выходу.
Башня больше не стояла — она ожила.
С каждой секундой проблем становится только больше. Каждый новый звук был шагом к гибели: треск, скрип, глухой удар. И паника постепенно перерастала в отчаяние.
Мэнди Броклхерст стояла с поднятой палочкой, шепча Фините Инкантатем снова и снова, будто можно остановить рушащиеся чары. Чарли Уолтон прижал к груди клетку с совой, и только когда стекло за спиной треснуло, понял, что плачет. Анна Гилберт из последних сил пыталась собрать книги, которые валились с полок, будто порядок на полке мог удержать саму башню.
Стекла больше не падали — их не осталось. Но камни то тут, то там продолжали исчезать. Сначала из стен, потом из пола. Кто-то проваливался. Особо юркие и внимательные студенты пытались огибать образовывающиеся дыры, если успевали их заметить в полутьме.
Но самое страшное, увы, происходило вне поля их зрения.
Камни исчезали и из основания башни. И когда отсутствующая масса стала критичной, башня начала заваливаться.
Тогда пол ушёл вбок, словно кто-то резко потянул за край.
Всё, что стояло на нём, начало стекать — книги, кресла, тела. Студенты хватались за всё, что могли — за гобелены, за мебель, друг за друга. Но в общей давке это практически бесполезно. Массивные диваны скользили, как живые, метлой сметая тех, кто не успел отпрыгнуть, утаскивая за собой к дыре в стене.
Элион Фэрроу, будучи старостой, пыталась делать всё возможное, но этого было мало. Критично мало. Она пыталась призвать метлу, но то ли заклинание не сработало, то ли в общем хаосе метлу уже кто-то перехватил, а может — просто затоптал. Все что у неё осталось — палочка в руках.
Палочка, страх и долг.
Долг, оплатить который она не в силах, ведь несмотря на возраст и статус, ей чары всегда давались с трудом... Но выбора не было.
Взгляд её цепляется за толпу перед выходом, что жмется, пытаясь ухватиться за гладкие стены, гобелены и друг друга. И староста приходит к лучшему из доступных ей решений, направляя палочку в сторону массы, выпуская чары залпом.
— Вера верто!..
Гобелен слева от двери вспух, растянулся, окутывая группу студентов.
Он схлопнулся, превращаясь в металлический кокон, и запечатал внутри Лоррейн Лэнгфорд, Киару Моро, Стюарта Акерли, Ребекку Рид, Летисию Протеро и Терри Бута. Юна осталась снаружи. Как и десяток других студентов. Но больше шар вместить не смог, да и этих ребят сжал до безобразия. Впрочем... Это сработало.
— Спонджифай! — кричит староста до хрипа, завершая свое заклинание, уже чувствуя, как пол уходит из-под ног.
Когда через пару секунд башня начала падать, запечатанные студенты уже не видели ничего, кроме абсолютной черноты, но по ощущению свободного падения поняли, что происходит нечто ужасающее.
Падение было очень тяжелым.
Лоррейн сломала позвоночник. Терри Бут и Стюарт Акерли получили множественные переломы. Летисия потеряла сознание от кровопотери, но выжила благодаря Ребекке и её единственной не разбившейся колбе с рябиновым отваром.
Киара падения не пережила.
Элион тоже.
Тело своей спасительницы студенты обнаружили позже. Рядом со сломанной палочкой. Чары анимагии она применить не успела.
Ответ родителям напишу завтра.. или послезавтра, а может, на выходных.
Подумаешь, какая-то пара дней. Письмо подождет, а пока надо разобраться с тем, что кажется более важным. Например,выпросить у Снейпа возможность переделать практику. Или кусочек фотопленки! Завтра Лоррейн в энный раз прилипнет к Тии и станет придумывать десятки версий по поводу того, что он собой представляет и как можно это выяснить. А сейчас рейвенкловка зарылась в теплое одеяло в предвкушении блаженных часов отдыха.
Из сна выкинуло внезапно и грубо. Силуэт в распахнувшейся двери спальни, команда, не терпящая возражений — мозг, не до конца проснувшийся, дал телу команду следовать инструкциям. На пижаму накинута мантия, в руке палочка, на ногах мягкие туфли.
В гостиной сон как рукой сняло — тревога от неизвестности, испуганные взгляды, хмурые лица. Все повисли в ожидании каких-либо объяснений. Лэнгфорд пыталась урвать хоть какие-то фразы из тихих переговоров софакультетчиков, уловить хоть что-то из действий авроров, но внимание постоянно спотыкалось о двух младшегодок, которые оказались рядом. Одна постоянно ерзала и крутилась, вторая же дополняла эту суетню болтовней.
С появлением Флитвика взгляды его подопечных устремились к нему, ведь декану уж точно объяснят происходящее.
Эвакуация.. башня в зоне риска? Не успела Лоррейн осмыслить слова аврора, как под ногами пошатнулся пол. Гостиную заполнил гомон — кто-то вскрикнул, на другом конце гостиной послышался детский плач, шепот перешел в взбудораженный рой голосов. Неуклюже поймав равновесие, Лэнгфорд выдохнула, пытаясь унять бьющееся где-то в горле сердце. Надо выбираться отсюда. Она подняла глаза наверх, на высокий купол, слывший гордостью гостиной воронят, и замерла, с ужасом осознавая действительность.
— Эй! На выход! — рейвенкловка не думая схватила младшекурсниц за руки, толкнула, задав направление, и метнулась за ними.
То, что происходило дальше, Лоррейн запомнила, как калейдоскоп звуков и страшных картинок, которые она была не в силах соотнести с реальностью. Крики, звон стелка, треск камня, палочки, свободно лежащие в разжатых пальцах неподвижных тел, спутанные в крови волосы, полные ужаса глаза софакультетчиков перед падением в образующихся тот тут, то там дырах — все это глаза видели, но мозг как будто не успевал обрабатывать и осознавать реальность.
Неожиданно башня резко накренилась вбок. Лэнгфорд машинально ухватилась за висящий за спиной гобелен, а в другую ее руку вцепилась одна из младшекурсниц. Взгляд Лоррейн метался по тому, что оставалось от гостиной, и остановился на силуэте, еще пытавшемся совладать с царившим хаосом. Староста факультета Элион Фэрроу направила палочку куда-то рядом и…
Абсолютная темнота в тесном пространстве, всхлипы и частое дыхание тех, кто оказался рядом, и сдавленные крики тех, кто остался снаружи. А когда вес под ногами почти исчез, Лоррейн от страха крепко зажмурилась и прижала к себе все еще находившуюся рядом младшегодку.
Резкая боль электрическим разрядом прошлась по пояснице, вызывая надрывный вскрик, воздух будто силой выбили из легких, а в ушах стоял навязчивый звон. В “капсуле” послышались вздохи и стоны.
— Это.. Это всё?.. — через десяток секунд беззвучно прошептала Лэнгфорд, глотая слезы. — Эй, — она обратилась к девочке, которую все еще прижимала к себе рукой. Однако младшекурсница не реагировала на попытки обратиться к ней, а обмякшее тело предполагало худшее. Рейвенкловка попыталась повернуться на бок, и только сейчас осознала, что нижняя часть тела стала как будто неощущаемой. Лоррейн не пыталась остановить слезы, реальность постепенно обретала ясные очертания. Башни нет, многие погибли в попытках уцепиться за любую возможность выбраться живым …и в попытках спасти хоть кого-то.. Элион. несколько человек в этом контейнере, находящимся то ли на поверхности земли, то ли под завалами остатков конструкций. Лэнгфорд пыталась выцепить из всего кошмара лица тех, кто находился рядом в гостиной за пару моментов до падения. Рид, Терри Бут… Протеро? Кто-то еще.. Две девочки?
— Рид? Терри? — осторожно обратилась она в пустоту. Тесное пространство вокруг осветилось чьим-то Люмосом.
— Я здесь, — послышался неровный голос Ребекки. Вздох облегчения тут же отозвался болью в спине. — Ты в порядке?
— Я.. Ничего не чувстую ниже поясницы, — тихо произнесла Лоррейн. — Ты?
— Я в порядке, — еле слышно ответила Рид. — У меня не осталось зелий.
Рейвенкловка мягко отпустила тело младшекурсницы (возможно она просто без сознания) и высвободила руку, в которой до боли в мышцах сжимала палочку. Приподнявшись на локтях, она постаралась нацелить ее в место, куда пришелся удар и проговорила:
— Конферво Оссум.
Где-то извне раздался глухой протяжный стон.
— Надо выбираться отсюда… Здесь девочка без сознания, и тем, кто снаружи, тоже нужна помощь. Но не уверена, рухнет ли что-то сверху, если мы откроем капсулу.
— Сидеть здесь мы тоже не можем, придется рискнуть.
Вечер складывался таким, какими складываются всякие вечера, когда никто не ждёт беды: камин в гостиной Рейвенкло согревал своим теплом под тихий хруст поленьев, Кассандра примостилась рядом и отчаянно что-то намуркивала, а сам Алан дописывал пару аккуратных строк к своему домашнему заданию по заклинаниям. Стоящие на соседнем столике шахматные фигуры грозно топтались на месте, грозно поглядывая в сторону друг друга только и ожидая, что кто-нибудь подойдёт и бросит их в бой, а где-то за спиной перо первокурсницы, пришедшей несколькими минутами ранее, настойчиво что-то выцарапывало по пергаменту, словно целью девчонки было порвать его. Что в общем-то могло быть правдой, в зависимости от того, что за предмет она делала. Иными словами это была самая обыкновенная школьная жизнь к которой Алан успел привыкнуть за последние пять лет учёбы в Хогвартсе.
Он поднял взгляд — просто чтобы размять шею — и отметил облако, проносящееся высоко над куполом и напоминающее ему какую-то птицу, после чего подумал о том, что пора бы допить чай, пока тот не остыл до мерзкой комнатной температуры, сделал несколько больших глотков и вернулся к строчкам на бумаге.
В этот миг тишина треснула и наполнилась гулом множества студентов, принадлежащих хлынувшим в гостиную студентов. Это выглядело так, словно только что прошёл матч по квиддичу после которого рейвенкловцы направлялись в своё пристанище праздновать, горевать и обсуждать увиденное, только вот сам Алан как будто позабыл о таком важном мероприятии и сейчас молча сидел и хлопал глазами. Реакция Кассандры была куда как более красноречивой: кошка вздыбилась и зашипела так яростно, словно ей кто-то наступил на хвост. Впрочем ни печали ни радости на лицах студентов не было. Вместо этого на них читалось недоумение, озабоченность и страх. Мысленно гадая о причинах случившегося, Алан одним движением поднялся с места и отступил к стене, опасаясь того, что окажется смятым этим человеческим приливом. Ладонь привычным движением потянулась к карману рубашки и вытянула оттуда рукоять волшебной палочки. У входов мелькнули тёмные силуэты в мантиях. Взрослые и незнакомые. Они не были учителями школы. Ни одной из присутствующих в Хогвартсе. В их голосах присутствовал металлический оттенок, каким пользуются люди, привыкшие отдавать короткие приказы и получать немедленный результат, но разобрать что именно они говорят за общим шумом удавалось с трудом.
Послышался писк и по лестнице, хватаясь за перила маленькими руками, вприпрыжку скатился профессор Флитвик. Он был одет в ночную мантию, с колпаком, который смешно дергался на каждом шаге, и в мягких тапочках, шлёпавших по каменному полу смягчая звук его шагов. Алан, прошёл ещё немного вдоль стены поближе к декану, опираясь плечом о прохладный камень, и остановился в паре от декана, прислушиваясь к его разговору с незнакомцами.
- Эвакуа… ывает аномаль, — слова заглушались криками студентов, которые обеспокоенно искали друзей и своих питомцев, — башня может...зоне риска.
Алан почувствовал, как у него внутри всё холодеет, а к горлу подступает ком.
«Если эвакуация и если башня может посыпаться, почему тогда никого не выпускают? Почему их трамбуют в круглом зале под стеклянным куполом, вместо того чтобы выгнать наружу, под открытое небо?»
Мысль, простая до неприличия, звенела в голове, как ложка о фарфор, вызывая панику.
Звук под куполом, тонкий, как треснувший лёд, переключил внимание Алана, заставив его оторвать взгляд от декана на потолок обрушивший стеклянный град на гостиную и собравшихся в ней студентов. Алан инстинктивно попытался прикрыть голову руками, и в ту же секунду получил удар в спину: кто-то, ослеплённый страхом, рванул мимо, цепляя его локтем. Он обернулся, — не чтобы ругаться, но чтобы увидеть, кто это был, — и взгляд вместо обидчика зацепился за Беатрис Ренар, четверокурсницу, стоявшую почти у него под рукой. Осколок впился в ткань её формы и аккуратно, подобно скальпелю распорол плечо и руку, оставляя алые пятна на белоснежной ткани рубашки. Девушка вскрикнула и вжалась в стену, тяжело дыша, прижав здоровую руку к ране. Алан хотел было что-то сказать, но его взгляд, как магнитом, притянуло чуть выше, туда, где камень… не вёл себя как камень. В полутьме стена будто бы плавилась: швы между блоками расползались, а края камней становились мягкими, как воск у свечи. Воздух у самой кладки задрожал, как над раскалённой плитой. Алан моргнул и списал это на игру света вот только происходящее не было иллюзией.
В памяти всплыли слова сказанные минуту-другую назад о башне, находящейся в зоне риска, и, прежде чем он успел осознать что именно делает, его рука взметнулась в воздух и с уст сорвалось заклинание:
— Акцио! — кончик волшебной палочки указал прямо на мантию стоявшей у стены девушки, отчего та с рывком устремилась прямо к нему, оставляя за своей спиной зияющую дыру от растворившейся в воздухе каменной кладки.
— Фульгур Санитас! — дрожащим голосом произносит он, и рана на плече девушки начинает затягиваться.
Он хотел сказать что-то ещё, но не успел. Сильный удар, обрушившийся сверху, сбил его с ног и последнее, что Алан успел увидеть прежде чем его сознание померкло — это Кассандру, подбежавшую к нему и уткнувшуюся носом в его лицо.