июнь, 1998 года - Where is my mind?

Сколько бы времени ни прошло, Лондон не становится для Марка чем-то скучным. Каждый раз, свернув со знакомого пути, он с удивлением отмечает, что разглядывает город с непритворным интересом. Вот и сейчас, идя к условленному пабу, он скользит взглядом по домам и людям вокруг, не забывая следить за названиями улиц. Чтобы хоть как-то ориентироваться, Марк ещё при переезде купил карту Лондона и старался запоминать маршруты, решив, что так будет проще освоиться. Интеграция в маггловский мир вышла совсем не такой трудной, как предполагалось, но невозможность использовать магию повсеместно сильно сковывает. А ещё бумажные деньги, неудобные, мнущиеся, до сих пор непривычные. 
Бар Макнейр чуть не прошёл мимо, оказалось, он на другой стороне улицы. Пришлось тащиться до перехода и возвращаться. У дверей трётся компания, внешне больше похожая на бездомных, чем на тех, у кого есть деньги на выпивку не из магазина. Грязные джинсы, спутанные волосы, перегар. Облака сигаретного дыма, выдыхаемые ими, тут же разносит ветер. 

Оказавшись внутри, Марк осматривается и понимает, в белой рубашке и светло-серых брюках в тонкую клетку он выделяется в этом заведении сильнее, чем те, что курят на улице. Мог предупредить, что именно подразумевал под “оденься как маггл”. Что ж, теперь ничего не изменить, придётся привлекать внимание.
Выцепив барную стойку, плотно облепленную народом, Макнейр, лавируя между стайками косящихся вслед посетителей, направляется к ней, узнав в бармене Дугласа. Вот кто вписывается в атмосферу идеально, и не скажешь, что волшебник. 
— Привет, — отстояв очередь, он улыбается, стараясь показать не усталость, а радость от встречи. — Кажется, я неправильно интерпретировал твою рекомендацию. 
Уилкинсон, сам в расстегнутой клетчатой рубашке поверх обычной черной майки, явно сдерживает ехидную усмешку и протягивает руку для краткого, но крепкого рукопожатия. Ответить он не успевает.
— А ты точно к Дугу? — встревает женщина средних лет, расположившаяся тут же, рядом с парнем, по ту сторону бара. Смотрит она на Макнейра c фирменной смесью легкой иронии и веселого изумления, как на редкого зверя, которого занесло не в свой биом. — А то в таком виде ты больше на инспектора похож, который нас закрыть пришел, чем на друга парня, который драку за дракой собирает.
— Это Пэм Маккинон, — представляет коллегу Дуглас и улыбается широко, во все тридцать два. — «Фонарь» — ее крепость.
— Приятно познакомиться, Марк. Уверяю, сегодня инспекций не будет, если только вы сами не попросите. — Работодатель Дугласа бойкая, и с ней не стоит строить из себя неженку. 
— Попрошу, говоришь? — хмыкает Пэм и пожимает Макнейру руку. — Ну, желаю удачи у нас найти хоть один стандарт, который соответствуют высоким ожиданиям, — крякает она. — Тут честно все: если прольют — вытрем, если дерутся — разнимем, если запоют Oasis — я ухожу на перекур.
Уилкинсон фыркает, под предлогом взять стакан отворачиваются, а плечи предательски дрожат от смеха.
— Забей. Она так со всеми, кто выглядит так, будто знает, как пользоваться утюгом, — отшучивается Дуг.
— Да у него рубашка выглажена лучше, чем мои нервы!
— Дуг, чем тут поят задолбавшихся… — Авроров? Нет… Полицейских? Тем более нет. — друзей? — Марк против воли улыбается, теперь не так вяло, как в прошлый раз. Пэм Маккинон подвернулась Уилкинсону удачно. 
Парень наливает пинту пива и ставит ее перед перед Макнейром.
— Гиннес для разогрева сойдет? Тогда два пятьдесят.
Марк кивает, оставляет три фунта и тут же получает толчок под локоть так, что пенная шапка качается и стекает по стеклянной стенке бокала.
— Расслабься, — Пэм ворчит, но взгляд теплеет. — Через минут пятнадцать на тебя перестанут пялиться, через полчаса — забудут, что ты не отсюда. А через час — ты и сам не вспомнишь, что был в брюках со стрелкой. Добро пожаловать в «Фонарь», инспектор. Считай, инициация уже пройдена.

В углу освобождается столик, и Марк показывает в ту сторону, говоря Дугу, что пойдёт, подождёт девушек там. Зацепив со стойки пиво, он садится лицом ко входу, стараясь не показывать брезгливости. Стол в липких пятнах, компания, обосновавшаяся здесь ранее, была не особо аккуратна. 
В ожидании он осматривает зал, вслушиваясь в первые аккорды незнакомой песни, делает пару глотков. Сносно.  
…I see a red door and I want it painted black…* 
Взгляд блуждает по плакатам, по лицам людей, оттенённым эмоциями. Радость, скука, удовольствие, сомнение — можно найти что угодно, но без яркого негатива. Людям здесь хорошо, они отложили заботы и просто отдыхают. 
…I look inside myself and see my heart is black… 
Марк усмехается, на пару секунд закрывает глаза, прислушиваясь к себе. Он завидует. Завидует этим людям, чей мир стабилен, даже если им кажется, что это не так. Им не нужно принимать решения, которые перечеркнут жизнь. Не нужно оставаться наедине с собой, когда этого меньше всего хочется. 
В дверях мелькает знакомое лицо и Марк встаёт, вскидывает руку, привлекая внимание. Дежурная улыбка никак не хочет возвращаться на лицо, но ещё есть время, чтобы взять себя в руки и прогнать накатившую тоску. 
…I have to turn my head until my darkness goes… 

*The Rolling Stones - Paint It, Black

Прошедшая неделя добавила в жизнь Тии немало важных дат. Долгожданное возвращение в Британию, воссоединение со старшими Розмондами и друзьями по переписке, посещение могил тех, кого уже давно нет с нами и руин школы, некогда бывшей для Розмонд вторым, — нет, третьим! — домом. Последние ей пришлось созерцать издалека, украдкой и тайком, и всё из-за снующих в округе Министерских. Больно уж ревностно они стерегли подход к останкам Хогвартса, а нарываться на конфликт Тие не хотелось.

Ещё одна важная дата, — в их скромной череде, — привела Тию сначала к порогу дома Лэнгфордов, а после — на оживлённые маггловские улицы. Обшарпанные дома с блёклыми плакатами и порванными объявлениями на стенах были окрашены неоновыми огнями. Уличный гул органично перекликался с урывками местных фраз и приглушёнными звуками музыки, доносящихся из-за дверей местных пабов и проносящихся мимо машин. Тия невольно поёжилась, оглядевшись по сторонам. Изученный намедни вопрос о маггловской моде не помог ей полностью мимикрировать под окружение, и даже в своём простеньком наряде она выглядела слишком культурно для этого места.

Как знала, что надо было ту драную куртку надеть, — кратко резюмирует Розмонд, прекрасно понимая, что одной только курткой проблему аутентичности было не решить. Она неспешно покачивалась взад-вперёд, переступая с пятки на носок, пока Лоррейн налаживала контакт с местными, следя за тем, чтобы другие местные не решили выползти из сумрака и составить им компанию. 

— Смотрите, туфельки не запачкайте! — прилетает в спину фривольное мужское после дежурной благодарности и ретирования в указанном направлении.
— Insolent, — шипит Розмонд, взяв Лоррейн под руку. В голосе — ни намёка на злобу, лишь толика возмущения. — Знаешь, теперь я, кажется, понимаю, что чувствовала моя мама в первые дни отцовских ухаживаний.

Даже при том, что ситуации эти несопоставимы, — добавила она уже про себя.

Нужный бар они находят быстро. Латунный фонарь рядом с вывеской лениво покачивается в такт грохочущей внутри музыки и воодушевлённым голосам небольшой группки подпевал. Именно небольшой, судя по слышимости и количеству голосов. Ещё и обосновавшихся где-то у самого выхода, по тем же признакам.

— Заходим? — интересуется Лоррейн, не сводя взгляда с заведения.
— Ещё спрашиваешь? — бодро отвечает Крис. Улыбка на её лице расцветает сама собой. — Мы уже здесь, и деваться-то всё равно некуда, — девушка делает шаг вперёд и останавливается у входа. — Но если хочешь, мы всё ещё можем сбежать в неизвестность и устроить свой вечер встреч. С огневиски, пикси и домовыми, — и, вопреки сказанному, открывает дверь, приглашая подругу зайти внутрь первой. 

Музыка обрушивается на них всей своей мощью, едва они переступают порог. От столь громкого приветствия у Тии закладывает уши на добрые две секунды. Людей — битком, верный признак популярного местечка. И ещё одно напоминание о несоответствии внешнего вида обстановке. Заострять на этом внимание глупо, но про себя Розмонд уже ответила, что стоит обратиться к редакции того «новомодного» журнала с советом пополнить багаж знаний автору раздела. И влепить прошлой версии себя крепкую оплеуху за недостаточное изучение вопроса. Но ведь и её понять можно, ведь магглы тоже одеваются по-разному. Даже в бар!
Низкие потолки давят, выдёргивая из-за дымки былых воспоминаний отголоски прошлого, но Кристиана не хочет слышать его болезненное эхо, заставляет себя сфокусироваться на музыке, тусклом освещении, кисловатом запашке всего выпитого и пролитого в заведении, горьковатом одеколоне кого-то из гостей, липких полах и присутствии Лоррейн рядом. Охвативший тело мандраж отступает вслед за событиями прошлого.

— А вот и Маркас! — Тия взглядом следит за взглядом подруги. Белое пятно на фоне мельтешащего хаоса выделяется путеводной звездой, и девушка любезно позволяет подруге утянуть себя к обозначенному ориентиру. Стандартный ритуал обмена приветствиями заканчивается приглашением занять место за столом.

Кристиана устраивается рядом с Лоррейн, складывает руки в замок и поджимает губы после беглого осмотра стола. Оставленное прошлыми пятно вызывает лёгкий дискомфорт и желание пройтись по нему не только тряпкой, но и магией. Чтоб уж наверняка! Но нельзя. Остаётся довольствоваться салфетками, скромный запас которых как раз обнаружился в покоцанной жизнью салфетнице.

— … Вот и Кристиану ненароком подставила, — слух цепляется больше за имя, нежели за обрывок разговора, который девушка и так слушала вполуха, расправляясь с самыми явными следами грязи в непосредственной близости.
— Да будет тебе! — отмахивается Розмонд, ставя точку в своём маленьком противостоянии со следами предшественников. Да упокоятся они в объятиях скомканной салфетки! — Кто ж знал, что маггловские бары такие…этакие? — произносит она загадочно, с придыханием, вальяжным жестом указывая на обстановку. — Не всё же по Трём мётлам и котелку судить? Но даже там кое-кто бы выделился, — она переводит взгляд на Марка. Скажи ей кто года три назад, что она будет сидеть с ним за одним столом в оживлённом баре за пределами магического сообщества и испытывать радость от созерцания его слизеринской тушки, она бы посмеялась от души. 

Вопрос о напитках вызывает у Кристианы ступор. Она смотрит на ассортимент имеющихся напитков над барной стойкой и понимает, что совершенно не разбирается в теме. Да, частицы знакомых названий некоторых позиций дают смутное представление о том, с чем при заказе предстоит иметь дело, но не более. Для человека, который не собирался притрагиваться к алкоголю, это не должно было играть роли, напиток можно было бы заказать и для вида, но на это кто-то обязательно обратит внимание. Не говоря уже о том, что прийти в бар и не пригубить чего-нибудь, хотя бы ради приличия, было дурным тоном.
Мадам Буайе, конечно, будет ругаться, если узнает о нарушении её предписаний, но малое количество не слишком крепкого алкоголя не должно оказать сильного влияния на эффект зелья, принимаемого Тией перед сном.

— Эй, меня подожди! — Тия выползает из-за стола вслед за подругой. — Мы скоро! Не скучай тут, — говорит она Марку и, подмигнув, пробирается к барной стойке. К ещё одному знакомому лицу. — Ça va, Douglas? — выпаливает она, пробившись к рыжей макушке за стойкой. — Хотя, не отвечай, вижу что забот тебе пока хватает и без нас. Слушай, — она наклоняется ближе, но голос понизить не пытается. Всё равно музыка съест всю тайну разговора, — я во всём этом вообще ничего не понимаю, поэтому всецело на твой опыт положусь. Что бы ты посоветовал душеньке, вроде меня? С учётом её желания собрать компромат на всех участников собрания, чтоб было о чём вспомнить в глубокой старости с улыбкой на лице? И когда у тебя смена заканчивается? А то ещё немного и, чувствую, вызволять тебя на посиделки придётся штурмом.
Дуглас кивает вместо приветствия и не прекращая наливать кому-то пинту Бомбардира:
— Душеньке? — ухмыляется он совсем по-хулигански. — В меню таких не держим.
— Что? Даже разнообразия ради? — пытается передразнить Крис, но вместо вежливых задиристых выдаёт по-доброму игривый тон.
Пэм хмыкает, тихо, но выразительно. Дуг ставит готовую пинту на стойку, вытирает руку о фартук и наконец смотрит прямо на Тию.
— Если хочешь чего-то легкого и чтобы пить можно было долго — бери Стронгбоу. Только привезли, он дешевый, холодный, и тебя потом не вынесут отсюда под белы рученьки.
Парень задумывается на мгновение, но после выдает:
— Или если хочешь вино, — криво усмехается он, — то не советовал бы. Наш божоле за три фунта — грех против виноделия.
— Дуг! — вытаращилась Пэм театрально.
— Что? — Разводит руками. — Я же не соврал.
— Мог бы соврать из уважения к учреждению!

Наблюдая за перепалкой барной парочки, Кристиана не может сдержать сначала улыбки, а после — смеха. Даже рот рукой прикрывает и слегка отклоняется назад, но от стойки не отходит.

— Oh, non. Вина-то мне как раз и не надо, — Тия делает глубокий вдох и смахивает проступившие на глазах слёзы. Успокаивается, но смешники в голосе всё равно проскальзывают. — Ладно, сладкая парочка, уговорили. Давайте сюда этот ваш Стронгбоу. Узнаю хоть, что это за зверь, — взгляд Розмонд плавно смещается с хозяйки бара на её подопечного. — Ну так что? 
— Закрываемся к часу ночи, — кивает Дуг.
— Но если сделаешь правильный заказ, то раньше, — снова встревает Пэм.
— Пэм! — возмущенно грохочет парень.
— Что Пэм? — пожимает она плечами. — Всему Сохо известно, что если кто-нибудь принесет ему порцию пюре и колбасок, он бросит бар, клиентуру, нас всех, — и пойдет как собачонка на запах да за тарелкой. Не смей отрицать.
Дуг краснеет до корней волос.
— В час, — отрезает он и хмуро косится на Пэм.
— Ах, правильный заказ, значит? — понимающе кивает Тия. — Если у вас тут ещё и готовят, то от этого особенного блюда я не откажусь. Только подайте его с этим очаровашкой, — обращается к Пэм, сложив ладони вместе.. Лица Дугласа она не видит, но сомнений у нее нет, сейчас оно пылает пуще алого пламени. — А ты, — она щёлкает пальцами перед лицом юноши, — если что, с выполнением заказа можешь не торопиться. Еда гораздо вкуснее, когда она горячая и потребляется неспешно, — взгляд опускается к стакану с сидром. И когда только успел? — Merci, — мило щебечет она, забирает напиток и спешит вернуться к столику. Быстро и аккуратно, чтобы ничего не пролить и никого не облить. Задача не из простых, но с ней Тия справляется безупречно. Видела бы её мадам Дюбон, определённо, поставила бы «Превосходно» за лёгкий шаг и технику.

— Так. Все, кто сегодня оказался здесь из-за Уилкинсона, делают шаг вперед и говорят, что пьют. У нас тут бар, а не паспортный стол! — звенит голос Пэм, прерываясь гоготом ребят за стойкой. 

— А вот и мы! — с торжественным видом стакан опускается на стол. Судя по незначительному изменению в количестве выпитого Марком, ждал он, действительно, недолго. — Всё в порядке? — смотрит на Лоррейн, подозрительно притихшую и помрачневшую.
— Конечно, — отвечает Лэнгфорд, возвращая лицу былую расслабленность. И улыбается. Дежурно. Мило. Театрально. У мамы на лице такая улыбка появлялась только в рабочие моменты. У дяди тоже. — Просто не привыкла к толпе, — добавляет и делает глоток из своего стакана.
— Ладно, — многозначительно тянет Крис, не сводя с Лоррейн пристального взгляда. От неё не укрывается ни сухой тон, ни смена мимики, но желанию залезть под кожу с «разговорами о важном» Тия предпочитает ситуацию отпустить. Но не забыть. — Но если виной всему хозяйка Дугласа или, того хуже, чьи-то шаловливые ручонки, только скажи. Мы на виновника Маркаса натравим, — шутливо добавляет она, садясь за стол. 
— Думаешь, я дал бы в обиду Лоррейн или тебя, сидел бы, пил пиво и наблюдал? Хорошего же ты обо мне мнения, — Марк не упускает случая съехидничать. 
— Нет, ну ты только посмотри на его обиженную моську! — Розмонд во ответ щурится хитро, смотрит на Марка, но обращается к Лоррейн. — Макнейр, я не думаю, что ты позволил бы себе отринуть рыцарский доспех и оставить прекрасных дам в беде. Одной твоей кислой мины хватило бы, чтоб всех сразить наповал. Даже без этой белоснежной рубашки. Но если серьёзно, ты чего такой официальный? — она жестом обозначила деловой стиль одежды Макнейра. — Ты же не с работы сюда бежал? — спрашивает уже серьёзно. — Эх, вы! А я ведь говорила, что офисная работа никого до добра не доведёт. Мало того, что жилы из всех тянет, так ещё и вынуждает прописаться в кабинете на постоянку. Валить вам оттуда надо. Тебе так точно! — последнюю фразу Розмонд адресует Лоррейн, после чего делает, наконец, глоток из своего стакана.