Bonnes intentions

-Сегодня отпустят. Сказали плечо поберечь и избегать физических нагрузок…
-Так это же просто замечательно! — полушёпотом прокричала Тия, радостно хлопнув в ладоши. 

Язык обожгло насыщенным вкусом цитрусового фрукта. Девушка скривила лицо и встрепенулась. Проглотить коварную конфету ей удалось с большим трудом. В уголках глаз скопились слёзы, которые девушка смахнула лёгким движением руки.
-Bonbons insidieux! — жалобно прошептала Розмонд, прикрыв рот рукой. Вкус лимона стал отдавать горечью. — В следующий раз возьму красную! — добавила она и тут же прыснула от смеха, увидев замешательство на лице Лоррейн.
-Кажется, я только что попробовала на вкус твой букет, — улыбка на лице Тии стала ещё шире. —  И на вид он гораздо лучше.
-Ну, тут я с тобой не могу не согласиться, хотя, знаешь, — игриво прощебетала она, — ирисы, да и прочие цветы, используются при изготовление сладостей. Их добавляют в конфеты, пирожные, да и джем из них делают. Вкус у него, правда, своеобразный. А ведь точно! — хаффлпаффка придвинулась ближе. — У меня бабушка из ирисов джем готовит каждое лето. Надо будет тебя угостить им как-нибудь. 

Пестрая упаковка плавно перекочевала из рук Лоррейн прямиком на пуховое одеяло. Кристиана с задумчивым видом смотрела на цветные бобы, размышляя о том, какую бы выбрать. Её выбор пал на красную. В этот раз ей попался ягодный мусс.
-Oh, Lorraine, боюсь, что в этой тихой гавани тебе не продержаться долго, ведь слава упорно стучится в двери, — шутливо ответила она. — Снаружи шумно. Очень шумно, но это уже можно считать обыденностью. Гриффиндор всё также поёт дифирамбы Алисе. Многих ребят впечатлило то, как она, верхом на драконе, ворвалась в ущелье и расправилась с полигаллусами. Шуток о её новом ручном питомце тоже появилось предостаточно, — последнюю фразу Розмонд пробубнила с неудовольствием. Ignorants! Parler d'un dragon, c'est être irrespectueux!  — Тебя всё также величают Кровавой королевой, но об этом мы как-нибудь в другой раз поговорим. Что же до остальных участников, то кости им перемывают только так, — об очередной порции насмешек в адрес команды Хогвартса она предпочла не говорить. Не стала она затрагивать и тему с ренегатами, посчитав её не слишком приятной для Лоррейн. — Армия фанаток, тайных воздыхателей и завистников прилагается. Кто-то купается в лучах славы, а кто-то старается пристального внимания избегать, тем самым повышая градус интереса. Тебя это тоже касается. Знала бы ты, сколько я услышала речей о «достойном короле» по пути сюда, а сколько ещё ребят у дверей больничного крыла толпится на переменах. Je ne peux pas imaginer comment madame Pomfry parvient à les contenir.

И вновь Кристиана не смогла подавить рвущийся наружу смешок. Улыбка на её лице стала ещё ярче. Несмотря на продемонстрированное ранее недовольство, титул королевы пришёлся Лоррейн по душе. В контексте шутки так точно. Для полного счастья оставалось только избавиться от зловещего дополнения к нему.
- Oh, Lorraine, — игриво прощебетала Розмонд. — Как я могу отказать тебе в просьбе? — хаффлпаффка прочистила горло и приосанилась. — Брошки статусной у меня, к сожалению, не найдётся, но обещаю не оставлять место подле твоего трона. Вместе мы построим прекрасное процветающее королевство, свободное от жестокости и насилия, бедности и печали! — сложив руки в замок, она возвела мечтательный взгляд к потолку. — Как думаешь, директор Дамблдор не слишком обидится, если мы превратим Большой зал в тронный, или тебе больше по душе его тайный кабинет? 
- Подожди, подожди, ТАЙНЫЙ кабинет? — на дне карих глаз загорелся игривый огонёк. — То есть, у него помимо официального кабинета есть ещё и подпольная каморка? И наверняка не одна… — Лоррейн улыбается, ярко и искренне, и Тия считает это своей маленькой победой. — Идеальное место для тайных заговоров.
- Самый, что ни на есть тайный! — поддержала она заговорческим шёпотом. — Настолько тайный, что каждый ученик знает о его существовании. Сама посуди, если дверь не выглядит как дверь, и если для ее открытия нужно что-то сказать, нажать, лизнуть, потереть или потрогать, то это дверь уже не будет обычной, как и комната, в которую она ведет. Но, знаешь, я вот не сомневаюсь даже, что в тайной комнате найдется местечко для еще более тайной комнаты, где и вершатся великие дела, — уверенно провозгласила она.
- Кстати о тайных заговорах, — Лоррейн съедает ещё одно драже. Шутливый бодрый тон съезжает на серьёзный. — О ком ты подумала, когда объявили о ренегатах?
- Я… — лицо хаффлпаффки мрачнеет.

Ей не хотелось затрагивать тему ренегатов. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Саму идею внедрения предателей в команды Кристиана расценивала как жестокую насмешку над участниками турнира и духом товарищества, лежащего в его основе. Одно лишь упоминание этого слова поднимало целую бурю негатива, не позволяя взбудораженным сердцам вовлечённых наблюдателей обрести покой. Да,  директора преподнесли каждому ценный урок, но расплачиваться за него пришлось верным исполнителям их воли.  
Более того, тема эта была неприятна для Лоррейн. Но и не ответить на заданный вопрос Тия не могла. Это было бы грубо по отношению к подруге.

- Честно сказать, я думала, что  это очередная уловка от организаторов. Тест на доверие или что-то вроде того.  Я и подумать не могла, что это окажется правдой, — Кристиана поджала губы и замолчала, потупив взгляд на волшебные бобы. — Не понимаю, зачем вообще надо было вводить ренегатов? Разве это не перечеркивает лейтмотив дружбы и единства, на котором зиждется турнир? 
- Я тоже так думала, — выдохнула Лоррейн. — Вдохновилась своей идеей, не замечая того, что было прямо перед глазами - Эндрюс ведь даже костюм другого цвета надела - и в итоге я подвела команду. Мне теперь наверное надо бояться болельщиков Шармбатона, — она невесело усмехнулась. — В первом туре Аарон и Лисса сомневались в нужности дружбы, а теперь мы сомневаемся в обратном. Возможно, организаторы хотят сделать из нас невротиков или просто совмещают разные принципы конкуренции. Сегодня ты должен довериться сопернику, а завтра искать предателя среди своих, — Лэнгфорд бессильно откинулась на спинку койки. — А в третьем туре будет битва среди участников выигравшей команды, потому что чемпионом объявят только одного. А потом победителя будут тихо недолюбливать все: от первогодок до преподавателей.
- Но ведь ты не виновата, Lorraine! — Тия взяла Лоррейн за руку. — Ты не всесильный дракон и не всевидящий камуфлори, а всего лишь человек. Ты не могла всё знать, за всем уследить и всё проконтролировать. Никто не мог! С тем же успехом можно обвинить за невнимательность и Маркаса, и Элизабет, и Рафаэля, и Саммер, и студентов других школ, и тех, кто списки участников формировал, и Министерство — вообще всех.  Merlin, да ты даже не учишься в Шармбатоне, а говоришь так, будто всю жизнь проносила голубую мантию. Или всё же алую? — девушка тряхнула головой. Сейчас не это было важно. — Твои лояльность и старания заслуживают уважения. Так что даже не смей ставить себе в вину противный замысел больших злых тёть и дядь! Это они сеют семена раздора и выбирают жертвенных овец своими играми! И что это за депрессивные мысли? Выше нос! 
Лоррейн дотянулась до ладошки Кристианы и слегка сжала ее, своеобразный жест благодарности и поддержки. 
- Спасибо тебе, — тихо произнесла она, не сводя глаз с руки хаффлпаффки. А затем быстро, будто уже не в силах сдержать эмоции, прильнула к подруге и приобняла ее здоровой рукой.
- Было бы за что, — улыбнулась Тия, обняв подругу в ответ.
Они поболтали ещё немного, прежде чем мадам Помфри указала посетителям на дверь. Уходить Кристиане не хотелось, — она же только пришла! — но в больничном крыле воля мадам — закон. 
- Я ещё загляну, — заверила она Лэнгфорд. Встав с кровати, она поправила смявшуюся простынь, — а ты отдыхай. И не съедай все сладости за раз, а то живот заболит!

Дверь за спиной хаффлпаффки закрылась с тихим скрипом. Сделав несколько шагов в направлении к лестницам, Крис остановилась и выглянула в окно. Серое небо и белый снег. Ничем не примечательная картина таила в себе чувство умиротворения с лёгким налётом меланхолии.
Надо было прийти раньше. Надеюсь, мне удастся заглянуть к ней перед ужином.

Выпорхнув из-под тёплого крылышка властительницы Больничного крыла, Лоррейн с остервенением сфинкса бросилась на учёбу. И, казалось бы, ничего необычного в поведении девушки не было. Её и раньше можно было поймать с учебником в руках или очередной мудрёной книжкой. А сколько времени она проводила в библиотеке, старательно выводя на пергаменте с домашними заданиями свойственные только ей кудряшки — одному Мерлину известно. Живой энтузиазм и горящие исследовательским азартом глаза не могли не радовать Кристиану, — это ли не показатель отменного здоровья подруги? — и всё же хаффлпаффку никак не покидало ощущение неправильности происходящего. Гадкое и противное чувство притаилось в самых глубинах девичьей души, точило сердце сомнениями, нашёптывало мысли странные и мрачные, вынуждало обращать внимание на каждую деталь, каждую мелочь в попытках найти объяснение странному поведению Лоррейн.

Будь она недальновидной простофилей в плену стереотипов, то могла бы с уверенностью сказать: «Нет для орла трагедии большей, чем пропущенный урок» — и на этом успокоиться. Но Кристиана себя таким человеком не считала, и Лоррейн знала достаточно хорошо для заявления о нетипичном поведении. Да и пропустила она не так уж и много. Два дня. Всего лишь два дня! Ничтожно малый срок простоя явно не стоил прикладываемых усилий и пробудившегося интереса к гербологии.

Экзамены в глазах Кристианы тоже не служили причиной для странного поведения. Тихая поступь и хладное дыхание надвигающихся СОВ могли напугать только студентов безалаберных или чрезмерно ответственных. Какой бы старательной ученицей не была Лоррейн, ярым фанатиком учёбы назвать её у хаффлпаффки язык не поворачивался.

Оставался только турнир. Важное для истории мероприятие сулило участникам вечную славу в награду за проявленное мужество. Излишнее внимание общественности и неутихающие слухи были идеальной почвой для взращивания нервозности и паранойи. Особенно у личностей, к популярности не привыкших. А если добавить к этому пункту проблемы в семье, — о наличии которых несложно было догадаться по упадническим ноткам после очередного письма из дома, — и энтузиазм Лоррейн обратился попыткой забыться, отвлечься от свалившейся на голову славы и проблем.

В общем и целом, Лоррейн нужно было спасать, пока вспыхнувший в сердце запал не обратил девушку горсткой пепла. Хогсмид для этой цели подходил как нельзя лучше. Никаких пропахших пылью и свечным воском аудиторий и удручающих серых коридоров, никаких книг и домашек, только чистый воздух и бескрайние просторы. Вот где юные умы могли вкусить немного свободы и насладиться прекрасной порой юности!

Благо, что вызволить подругу из пут образовательной системы Тие удалось без боя.
 

***

Заняв место за одним из столиков, Кристиана ещё долго не могла оторвать взгляда от песочного дилуна. Чешуйки из глазури игриво поблёскивали в свету волшебных лапм. Холодный и пристальный взгляд дракона будто зрел в самые потаённые уголки девичьей души. Казалось, что ещё немного, и пирожное взлетит в воздух с громогласным рёвом и поспешит улететь прочь, оставив после себя лишь сладкий аромат и несколько крошек на тарелке. 

Quelle beauté! — Кристиана восторженно всплеснула руками. Ей жуть как хотелось попробовать сладость, но не хотелось нарушать её целостность. Дракон был словно живой и детализация, с которой он был приготовлен, не могла не вызвать у Розмонд восхищения.
Выбранный Лэнгфорд корриган тоже был достоин отдельного внимания. Из-за размеров пирожное выглядело менее достоверным, но не менее милым. Расстраивало только, что представлен оно было в единственном цвете. Аккуратно сняв шляпку с водного духа, Лоррейн насадила его тельце на вилку и откусила голову, расплываясь в довольной улыбке. 

Со стороны раздался чьи-то перешёптывания и тихий смешок. Не то, чтобы Крис вслушивалась, но не смогла не уловить в невнятном девичьем бормотании что-то о казни, доступе к шее и монаршей кровожадности. Источником были две младшекурсницы за соседним столиком, то и дело поглядывающие в их сторону. Розмонд едва сдержалась, чтобы не закатить глаза и не устроить сцену. Портить настроение Лоррейн разборками не хотелось. Не за этим они сюда пришли.

- Хочу! — улыбнулась Тия. Другие могут сколь угодно одну и туже тему обсуждать, но она не позволит им испортить настроение. Вот же, взяли моду, видеть глубокий смысл в обыденных вещах! — Только верни сначала корригана с небес на землю, — хаффлпаффка вооружилась своей вилкой и, по возвращении пирожного на тарелку, лёгким движением руки разрубила его на две части, одна из которых плавно перекочевала ей в тарелку. Её дилуна постигла та же участь. — Тебе что, голову или хвост?

— Oh, Lorraine, прекрасно понимаю твои чувства, но взгляд нахожу слишком печальным, — Тия улыбнулась. — Кондитерское искусство призвано удовлетворять не только физический голод. Совершенство форм и образов рождается богатой фантазией и обретает жизнь в умелых руках творца, желающего поделиться с миром своей радостью. И нет для него большей награды и признания, чем счастливые улыбки на лицах гостей, хвалебные оды и пустые тарелки, — мечтательно прощебетала она. — Оно не пропадает впустую, а служит своим главным целям, поэтому не расстраивайся так сильно. И напомни мне как-нибудь уломать родителей пригласить тебя к нам домой. Или на званый ужин. Фонтана в форме дракона обещать не буду, но и без него мы сможем тебя приятно удивить, — она замолчала на мгновение, предчувствуя очередную волну негодования от взрослых. Губы скривились в неловкой улыбке. Несмотря на всю радушность её семейства, получить приглашение в Вольдстом было не так-то просто. Но это были проблемы будущей Кристианы, и то, если Лоррейн разрешат провести время за пределами родного дома. — Скажи, ты сильно боишься больших животных? — лицо собеседницы побелело. — Лоррейн?

Подруга не ответила. Застывшей статуей она смотрела хаффлпаффке за спину. Тия уже было подумала, что Лоррейн увидела среди посетителей притаившегося монстра с заросшим и посиневшим от злости лицом, пропахшего перебродившими травяными настойками. Или неупокоенную душу студента Хогвартса, павшего жертвой активной зубрёжки, неумолимо плывущего к их столику с протянутыми руками. Тонкие костлявые пальцы, перемазанные чернилами и покрытые мозолями от письма и мелкими порезами от бумаги. Обезумевший взгляд, запечатлевший исписанный лист пергамента пред последним вздохом. Розмонд обернулась, но среди посетителей не было ни монстра из Запретного леса, ни печально известного привидения с трагичной судьбой.

— Lorraine? — Кристиана позвала подругу ещё раз, готовая в любой момент встать из-за стола, взять Лэнгфорд за руку, и отвести её прямиком на порог к мадам Помфри, — или к ближайшему травнику или алхимику, — для дальнейшего осмотра и лечения. Тут бы попричитать, что из лазарета орлица выпорхнула слишком рано или посетовать на чрезмерное усердие в будничных делах, да язык не поворачивался разразится поучительной речью.

Но стоило только Лоррейн начать тараторить об уроках, и внутренний ограничитель слетел с оглушительным свистом.
Запоздалое возмущение быстро сместило с ведущих позиций замешательство и удивление. Не для того Тия вытащила подругу из плена серых стен. Они пришли развлекаться, а не киснуть в унынии за поеданием сладостей. Хаффлпаффке жуть как захотелось ударить кулачком по столу и пресечь мятежную речь, но вместо этого она лишь крепче сжимает вилку в руке и плавно заносит её указующим орудием над заплутавшей в потёмках душой. Острые зубчики предупреждающе поблёскивают в рассеянном дневном свете. 

— Обещаю до конца дня не упоминать учёбу, — озвученная клятва знаменует победу в негласном противостоянии сильного духа унылым пергаментам.
— Точно? — Кристиана подалась вперёд, плотно сжала губы и прищурилась, не сводя с подруги пристального взгляда. Она не увидела ни холодных капелек пота, проступивших на лбу, ни бегающих по сторонам зрачков, ни обогатившегося на краски лица. Даже сердце её не стремилось заглушить гул заведения выверенной чечёткой. — Смотри мне! — в последний раз пригрозила Тия. Острые зубчики вилки с лёгкостью пронзили бисквитное тело дракона, — того, что от него осталось, — и разрубили его пополам. — Repose en paix, mon ami! — шепчет благоговейно и пробует сладость на вкус.

Данное обещание Лоррейн блюдёт безукоризненно, всецело отдавая себя беседе на всевозможные темы. Она больше слушает, чем говорит, даже когда речь заходит об интересных ей вещах. Поведение не совсем обычное, но Тие достаточно повеселевшего взгляда, расслабленной улыбки и мягкого смеха подруги, чтобы закрыть глаза на эту странность.

С оживлённых улочек Хогсмида они забредают сначала в «Писарро», за новыми перьями. К разговору о последних с радостью присоединяется и владелец магазина. Следующим пунктом назначения стал книжный магазин. Далее — «Сладкое королевство» и магазин музыкальных инструментов. Первый заманил девушек слухами о старом автомате со сладкой ватой, вновь занявшем достойное место в главном зале, а второй желанием взглянуть на музыкальные шкатулки. 
Время пролетает незаметно, и они едва не опаздывают к месту сбора. По пути в замок Тия вспоминает о тайном ходе, который обнаружила в прошлый раз, и предлагает Лоррейн в следующий раз отправиться на встречу неизвестному. Мало ли, проход выведет их прямиком к стенам замка?  Они смогли бы в любое время выбираться за пределы замка! Последовавшая в ответ реакция заставляет Розмонд улыбнуться.

— Да расслабься ты, шучу я, — хохотнула она, по дружески толкнув Лоррейн в плечо. Её серьёзное лицо было до ужаса забавным.

Окружённая томным полумраком и напряжённой тишиной, Кристиана не могла спастись от философских размышлений. Ещё вчера она, казалось бы, вместе с друзьями совершала набег на каморку Филча, чтобы помочь вернуть неправомерно конфискованную хлопушку с гремучими конфетами, учила Чируша новому трюку, шутливо дулась на Перси за съеденный виноград,  пробиралась в Визжащую хижину в поисках сокровищ и грозной старостой отчитывала Лоррейн за чрезмерный пыл в учёбе. Радостные и дорогие сердцу моменты жизни счастливой и беззаботной в один момент оказались перечёркнуты резким взмахом когтистой руки лица со шрамом в драном свитере.

Merde, — богатое на эмоции ругательство в этот раз отдавало непривычно протяжными и меланхоличными нотками философии. Внеплановый забег по сотканным из железных труб узким коридорам с летальным исходом оказал на девушку слишком сильное влияние. Стоило только отвлечься от удручённых лиц таких же несчастных душ, мысленно отойти в сторону от чайной рутины и потерять ощущение тепла, исходящего от полной чашки, и спина вновь начинала ныть под гадкое: «Абракадабра!».

Кристиана тряхнула головой и сделала глоток. 

Терпкий вкус полевых трав и лесных ягод, подобно мягкому одеялу, укутал её в нежный кокон спокойствия, заставил забыть о пережитых ужасах.

Надо было пить залпом, — кратко подытожила она, поставив чашку обратно на блюдце.

— Тия, можно я сегодня у вас посплю? 

Голос Лоррейн звучит как мольба. Тихая и отчаянная. Под стать пережитому ужасу. Лэнгфорд сидит неподвижно, до белых костяшек стискивает в руках чашку и, кажется, старается даже лишний раз не смотреть по сторонам. 

— У нас? Можно, конечно! — отвечает Розмонд. И пусть Мэдисон до помутнения рассудка баллы с неё снимает. В правилах нигде не прописано о запрете на ночёвку в стенах другого факультета. А даже если и написано, то Крис даже и не вспомнит, сколько раз этот пункт нарушался. Да и соседки её вряд ли будут против приятной компании и ночных посиделок. — Я, правда, понятия не имею, куда тебя устроить можно, но это поправимо.

***

За оживлённой беседой в приятной компании вечер плавно перетекает в ночь. Порождённый пережитым ужасом фантом, так и не успев обосноваться в девичьей голове, выдворяется прочь светлой безмятежностью. Более его присутствие не будет отравлять разум страхом, сценками из прошлого и тлетворными мыслями. Не сегодня, так точно.

Финальной точкой в немом противостоянии ему становится эскиз, наспех набросанный Розмонд в блокноте после того, как она закончила с шаржами подруг. Перекошенное лицо маньяка, вышедшее из-под карандаша хаффлпаффки, более не казалось таким пугающим. Но это не отменяло желания девушки предать его портрет огню. Ну а что? Мэдисон же говорила, что оригинальные персонажи истории его сожгли. Теперь Крис ничего не мешало последовать их примеру. Тем более, сжечь она хотела не столько Фредди, сколько негативные эмоции, которые он олицетворял.

Вопреки ожиданиям, сон Тию настигает достаточно быстро. Едва голова её касается подушки, и в тот же миг она оказывается средь пушистых облаков, в белёсой дымке которых отражаются острые крыши башен, с развевающимися на флагштоках пёстрыми флагами, вековые леса с пролетающими над густыми кронами стайками птиц, бескрайние моря и резвящиеся в их водах гиппокампы, а также тёмные пещеры, усеянные золотом. 

Насладиться вдоволь дивными картинами у Розмонд не выходит. Из мира грёз её выбрасывает слишком резко. Быть может, то было наказание он невидимого стража за попытку пробраться внутрь одной из увиденных картин, а может злой умысел неизвестного, решившего заявить о себе столь наглым образом.

Медленно, нехотя, и с большим трудом Тие удаётся открыть глаза. Затуманенный взор цепляется за размытые очертания мебели. Тишину нарушает размеренное сопение соседок, тиканье часов и редкое урчание клубкопуха, выкроившего себе местечко на матрасе рядом с подушкой. Мэри бормочет что-то невнятное в подушку и замолкает, чем вызывает у Розмонд улыбку. Перевернувшись на другой бок, хаффлпаффка уже хотела было закрыть глаза, но взгляда на фигуру по соседству оказывается достаточно, чтобы остатки сна как рукой сняло. 

Лоррейн лежала неподвижно, со сложенными на груди руками, и, кажется, даже не дышала.

— Lorraine? — шёпотом зовёт Тия и осторожно тормошит её за плечо. 
Лэнгфорд, к огромному облегчению, на имя своё реагирует должным образом, хоть и вздрагивает от внезапного прикосновения. 
— Моргана тебя задери, ты чего спишь как покойница? — недовольно шипит она, слегка ударяя рейвенкловку по плечу.

Кристиане хотелось повозмущаться ещё немножко, для приличия, но кратенькая тирада так и не была озвучена. Хаффлпаффка мельком посмотрела на ладонь, потом снова на Лоррейн. Сейчас они были в безопасности и им ничего не угрожало, но даже эти простые истины не смогли избавить девушку от кошмаров, не позволяли ей провалиться в забытье хотя бы до первых лучей солнца. Даже сейчас тело её было напряжено. Натянуто, как струна. И это гадкое чувство, подстёгиваемое темнотой и ночной тишью, всё ещё отказывалось отпускать невинную душу из своих склизких объятий.

— C'est moins que rien, — Крис скидывает одеяло и садится на матрасе. Лица Лоррейн она не видела толком и могла лишь догадываться о том, что у неё в голове творилось. Но это «что-то» Розмонд не нравилось по очевидным причинам. 
— Давай-ка немного локацию сменим, а то, чувствую, разговор наш девчонок разбудит.