Первое задание. Ночной кошмар

7 сообщений / 0 новое
Последняя публикация
Последнее посещение: 2 недели 5 дней назад
Первое задание. Ночной кошмар

По инициативе профессора Дамблдора к малому Турниру были допущены все желающие и вы в том числе. Первое задание было оглашено 30 октября и проводилось оно в доселе неизведанном месте.
Когда-то это был тренировочный дуэльный зал, созданный в подземельях самим Слизерином. Но со временем традиция дуэлей, особенно на мечах, исчезла, а "Военная подготовка" как предмет пропала из списка изучаемых дисциплин. Кажется, до сегодняшнего дня даже слизеринцы не ведали о существовании этой гигантской комнаты в своих владениях. 
Темная и просторная аудитория удивляла высотой своих сводов. Потолок здесь был гораздо выше, чем во всех прочих кабинетах подземелий, а стены из грубо отесанного темного камня были покрыты ссадинами и выемками. Вероятно, все это было результатом когда-то длительных и жестких тренировок.
Войдя в зал вы ощутили, что выбор помещения был не случайным и, словно очередного студенту, учившегося здесь тысячу лет назад, впереди вас ожидал бой. 
По кругу от центра стояли лавы для желающих поддержать своего чемпиона, а в самом центре располагалась... кушетка. 
Чистая, белая, ее, вероятно, принесли сюда из Больничного Крыла. Рядом с ней парил поднос с единственным флаконом и большое зеркало, похожее на вертикальный Омут Памяти.

Смело пройдя вглубь помещения вы заняли свое место на кушетке и взяли порцию серебристого зелья с подноса. Откупорив колбу вы обратили внимание, что в отличие от большинства других зелий у этого не было ни запаха ни какого-либо ярко выраженного вкуса, но в приглушенном свете комнаты оно переливалось и мерцало нежно-голубым сиянием. Выпив зелье и расположившись поудобней вы приготовились к первому заданию...

Суть задания для героя:
Зелье быстро затуманило ваш рассудок и вы почти мгновенно провалились в тяжелый сон. Попав в кошмар вы не понимаете, что это не настоящий мир, а его альтернативная версия, а потому не можете вспомнить свою настоящую жизнь и то, что прямо сейчас всего лишь проходите задание Турнира.

Суть задания для игрока:
Опишите историю (размер ее зависит исключительно от вас, но она должна быть завершенной) в которой участвует ваш нынешний герой. Это должна быть история вашего персонажа, в которой была бы изменена одна ключевая для героя деталь. Например, если персонаж из богатой семьи и боится нищеты, то история должна включать рассказ о том, как семья разорилась или о том, что герой изначально родился в нищей семье. Рассказ может покрывать любой промежуток времени (от пары часов до нескольких десятков лет, если того потребует сюжет). История может может заканчиваться тем, что ваш герой справился с проблемой. Может, но не обязана. Главное требование: история должна быть интересной и должна хорошо раскрывать суть проблемы для вашего персонажа, дать прочувствовать, почему именно эта деталь для него была так важна и почему его потаенный страх создал для него именно это видение. Необычность идеи или повествования также будет оцениваться и может принести доп. баллы. 
За прохождение этого задания игроку будут начислены ОЗ.
 

Последнее посещение: 48 мин. назад

За окном шел дождь, вторя дробью бьющихся о затянутое черной пленкой капель канонаде выстрелов. Где-то там, рядом с отстроенной Берлинской Стеной, ставшей символом полного отторжения магглами всех волшебников, опять расстреляли магов. А все началось с чего? Простая идея раскрытия и попытка выйти на контакт с не-магами. Власти ведь обещали всем то, что все будет хорошо и они будут жить в мире. Что сейчас не средневековье, люди мыслят уже прогрессивно и готовы к принятию не таких как все. Бальза поверил. Поверил и его дедушка.
- Дедушка… - устало протянули уста, прежде чем сомкнуться губами на фильтре папиросы. Горький “Беломор” резал горло ничуть не хуже воспоминаний о старике. Не хуже чем ножи магглов, когда они прилюдно казнили его и отделили на воссозданной гильотине его голову от шеи. Сопровождая все простыми, понятными, наполненными гневом требованиями. Вернуться в средневековье. Или научить магии. Или крича еще о чем-то невозможном.
Очередная затяжка и глубокий кашель. Пальцы слегка обожгло, но это было сущей мелочью. Так, стисни зубы и постарайся даже не шипеть от боли. Чтобы не разбудить ненароком сестренку. Маленькая и наивная, еще невинная малышка, что уже осталась без родителей и на попечении ее брата. Но готов ли Миклош к воспитанию ребенка? Да даже если и нет, то какая уже разница? Мимолетная вера в людей отняла у них все, дав взамен лишь ненависть и страдания. Обрекая на вечное бегство, ведь если тебя не решат казнить сразу, то дальше лишь еще более мрачное будущее. Контрационных лагерей было не так уж много, но на волшебников точно хватило бы.
Но надо было отдать магглам должное. Пред лицом тех кого они все посчитали врагом люди объединились. В отличии от них, так и не пришедших к консенсусу чародеев, бывших разрозненными вплоть до поры, пока не стало уже слишком поздно.
“Поздно.”
Где-то далеко прозвучали звуки борьбы и даже через пленку можно было заметить отсветы от вспышек заклинаний. Кто-то попытался помешать казни, но опоздал. Глупцы, ведь теперь они и себя обрекали на гибель. На крышах точно были снайперы, да и не только в одних них таилась опасность. Было сложно не встретить маггла без хоть какого-то оружия. А много ли волшебников было способно остановить пулю? Даже в некогда великом Дурмстранге, разрушенном до основания несколькими увесистыми бомбами с фосфором, обучение оказалось недостаточно хорошим. А уж что говорить про другие школы? Со всеми этими запретами темной магии. С запретом применять непростительные проклятия даже когда магглы начали отлавливать волшебников и казнить. С дозволением тогда, когда уже было поздно…
Но ничего. Пусть люди и отняли у него все, но все еще можно было исправить. Собрать сильнейших, набраться сил самому, найти рычаги давления и поработить недостойных. А что еще делать с не-магами? Они первые не приняли их и обошлись как со скотом. Первые вели себя не как люди. А коль так, то и к ним уже человеческого отношения быть просто не могло.
- Мир еще можно спасти, - пробурчал себе под нос, прикуривая очередную папироску и бросая взгляд на сестру. - но это потребует жертв. Придется потерять вообще все, дабы получить намного больше. Придется…
Ему предстояло сделать трудный выбор. Впрочем, не совсем так. Выбор уже был сделан, но вот решиться совершить шаг, обратного пути после которого не будет, тут ему нужно было убедить самого себя. Даже после всей той подготовки, что он уже совершил. Зелья сварены, труп одного из ненавистных врагов лежал и тихонько гнил неподалеку, а нужные формулы заклинания были уже давно заучены. И жертва, дорогая его сердцу, близкая и играющая в его бытие огромнейшую роль, тоже была рядом. Тихонько кашлянула и проснулась, посмотрев на него своими пронзительными синими глазками.
- Братик, а ты чего не спишь? - Обеспокоенно спросила малышка, приподнявшись со старого матраса, отобранного у лежавшего неподалеку мертвеца.
Миклош чуть улыбнулся. Что-то небольшое, соленое и мокрое сбежало по щеке к приподнятым уголкам губ.
- Все хорошо, Хранья, я просто…
Ему было сложно ей лгать. Сестра видела смерть, но все еще не осознавала, либо не хотела принимать. Абстрагировалась, придумав собственный мир и живя в нем, словно бы смотря на все через призму детской непосредственности. Было бы странно, коль вела бы себя иначе. Все еще ребенок же.
- Я говорил с мамой и папой. Они ждут тебя, но тебе надо лечь спать, а то ты придешь к ним, а они будут ругаться. Ложись.
Девочка недоверчиво посмотрела на юношу, но послушно легла, прижав к себе плюшевого камуфлори.
“Придется.”
Через минут десять девочка вновь спала, а Миклош начал проведение ритуала, даже не будучи до конца уверенным в том, что знал его верно. Цена ошибки могла быть велика, но оно того стоило. Вот горло обжигает зельями и содержимое желудка чуть ли не вышло обратно. А вот зубы впились в мертвую плоть. Мерзко, зверски, ощущая все что не должно познать человеку, но иначе нельзя. Душа требовала “затемнения”, иначе бы ничего не вышло. А вот рука направила палочку на сестру.
Короткая зеленая вспышка. Ей даже не было больно. Слабое утешение для рыдающего брата, дрожащими руками вырезающего ее маленькое и еще пока бьющееся сердечко. И вот оно, последний шаг, когда он съедает вместилище души и чувствует как сам медленно холодеет, словно бы умирая.
Мир ненадолго померк.
Когда он пришел в себя, то первым делом повернулся на бок, лишь бы не захлебнуться вырвавшейся в виде непонятной черной жижи трапезой. Образовавшаяся лужа плавно поползла к плюшевой игрушки, медленно всасываясь в район грудной клетки. На мгновение, когда следов жижи не осталось, Миклошу даже показалось что он услышал биение сердца игрушки. Это было добрым знаком. Отделившаяся часть души нашла вместилище. Крестраж был создан.
Это было странно. Ему бы чувствовать еще большую боль, печаль утраты и множество прочих эмоций, но ничего из этого не было. Лишь неописуемое опустошение и зудящая идея в голове. Найти способ использовать ядерное оружие. Это стало бы его главным доводом королей. А что до крестража…
- Спасение от провала по глупости. Теперь я…
Договорить он не успел. Хлопок, взрыв и пустота. Кто-то другой уже добрался до заветной кнопки. Кто-то другой обрушил гнев небесный на недостойных. Кто-то другой обрек его на вечность в детской игрушке, отняв последнее. Возможность отомстить...


     
Последнее посещение: 3 месяца 6 дней назад

Одним прекрасним утром (но так казалось сначала) Марианна спала и её мог разбудить только мамин вкусный завтрак и его запах. Но сейчас Марианна встала сама и на её удивление никого не было дома "Так здесь что-то не так? Где все? А может они у бабушки в лавке помогают? Да! Сегодня же пятница" рассуждала в мыслях Марианна смотря в календарь но чувство голода её заставило направиться на кухню и приготовить завтрак. 
*Марианна мечтала в будущем пойти учиться в Хогвартсе и потом поступить в министерство магии мракоборцем. Марианне так нравились рассказы мамы о Хогвартсе и министерстве магии что это превратилось в её мечту*
Пока Марианна кушала в окно начала стучать птичка и на лице Марианни можно было видеть радость, а сердце билось чаще и чаще. Да она понимала что это из Хогвартса и что еще нужно было только для её радости. Марианна впустила сову, покормила её, попоила и начала читать письмо......и это письмо перевернуло мир Марианны на всегда...
      Письмо 
Кому: Марианна Крафтс
От кого: Хогвартс
    Дорогая мисс Крафтс! Вы очень талантливая и веселая девочка таких редко встретить но мы не можем вас принять так как вы не имеете никакого отношения к магии и вы не сможете у нас учиться. Надеемся что вы хорошо выучитесь в магловской школе и у вас все будет хорошо. 
  С уважением Хогвартс! 

-Нет! Такого быть не может! Я волшебница! Нетттттттттт! Марианна не верила и слезы потекли по её щекам такое разочарование и так горько....
Потом пустота, горечь, печаль, разбитые мечты, одиночество и  слезы просто слезы которые текут по щекам и не хотят останавливаться и пустота души где никто не смог утешить ведь она одна ....

Последнее посещение: 2 дня 9 часов назад

Липкий август душил и парил. Времени было около полудня. Уставившись невидящим взглядом в начало страницы, Кай уже третий раз перечитывал одно и то же предложение. 

За это лето он планировал успеть многое: проштудировать учебник по Трансфигурации за пятый курс, чтобы знать программу наперед, пролистать трактат по магозоологии от Эйи Влантского, окунуться в мир герметизма и ознакомиться с трудами Эрика Доддса, Фрэнсиса Йейтса, Марсилио Фичино и Парацельса. Но лето уже подходило к концу, а он едва осилил заметки Гиера Мелери по прикладной магии. 

Это лето выдалось тяжелым. Главной причиной тому стала Лилит. В мае она сломала свою палочку у него на глазах и соврала родителям, что это сделал Кай. Сколько раз он не божился, что не делал этого, ему так никто не поверил. Да и кто бы поверил? Лилит выплакала себе все глаза, заламывала руки и до того безупречно отыгрывала жертву, что не присутствуй Кай в момент демонстративного перелома палочки, мог бы легко поверить, что именно он уничтожил треклятую палку, ненароком сев на нее. После этого лето тянулось до того мучительно и одиноко, словно время и вовсе замерло.

Отец был как всегда холоден и одаривал Кайлея лишь редкими раздраженными взглядами, но в этом не было ничего необычного. А вот то, что мать стала вести себя сдержанно и отстраненно ранило Кая до глубины души.

Устало прикрыв глаза, он потерял счет времени, погрузившись в свои мысли.
- Не забудь сварить суп.

Дневную дрему как рукой сняло. Открыв глаза Кайлей увидел перед собой Лилит.

- Мама просила тебя сварить суп. Они вернутся часа через три

Он ничего не ответил. Будь его воля, он бы сейчас был далеко отсюда. Где угодно, лишь бы подальше от этого сухого раздражающего голоса, надменно чеканящего слова. Если бы за каждое слово, что Лилит чеканила в этой мерзкой манере ей выдавали бы по кнату, ей-богу, Гринготтс бы лопнул от ее вкладов.

Запрокинув голову, он положил на лицо книгу, делая вид, что спит. Сестра цокнула языком и вышла из гостиной. 

Дождавшись, пока звук каблуков утихнет, Хоук поднялся с кресла и вышел на кухню. Ему не хотелось ничего готовить, да и послать Лилит ко всем чертям жуть как хотелось.. Но мать попросила его сварить суп. 

Помыв овощи и хорошенько заточив нож, Кай направил палочку на горелку и зажег огонь. За окном неистовствовало солнце, выжигая цвета мира в желтоватую бель, а ветер ласкал кроны деревьев, играя с еще зеленой листвой. 

Залив воды, он поставил котел на плиту и принялся отделять куски мяса от костей. Готовка напоминала Каю зельеварение, да и подготовка ингредиентов, подчас, выглядела похожим образом. Закинув говядину в кипящую воду, он сдобрил будущий бульон травами и перцем, а затем взял палочку, чтобы очистить картофель от кожуры, а заодно и морковь. Жаль, что на уроках профессора Снейпа нельзя было пользоваться заклинаниями и все ингредиенты приходилось нарезать и очищать вручную. Интересно, это правда влияло на итоговый результат? Или же профессор нарочно вводил на практики спартанские условия для повышения дисциплины? Очищенный картофель был быстро разрублен на равные части, а морковь в соломку. 

Не глядя потянувшись пальцами в мешок он обнаружил его пустым. Лука нет. 

Приглушив огонь, Кай перекинул мешок на плечо и вышел на улицу. Лицо обдало жаром, будто он по ошибке вышел прямиком в ад. 

За пределами дома чары охлаждения не работали, хотя их бы стоило здесь раскинуть. Любимый сад матери стенал и чах под раскаленным солнцем, что сейчас больно слепило глаза. Кайлей завернул за угол и спустился вниз по старым каменным ступеням прямиком к небольшому погребу. Раскрыв ставни, лицо его вновь игриво коснулась прохлада, но парень быстро собрал необходимые для готовки припасы, и запер погреб. Возвращаясь обратно, он задел ногой масляную чашу. 

- Вот черт. - раздраженно выпалил Кай, оборачиваясь. Наклонившись, свободной рукой он подобрал треснутую емкость и выругался. Это был мамин подарок. 

Зайдя в дом, он поставил мешок на пол и промыл чашу в воде. Трещина была не глубокая, но палочка осталась на столе, где-то среди ингредиентов и Кай решил починить чашу позже, временно поставив ее на полку.

Кости и травы в котле уже дали свой аромат, теперь можно было заняться и остальным.

- Варишь? - спросила Лилит, не заходя в кухню. Это не было вопросом, но голос ее звучал так, будто бы тот факт, что Кай готовил, стало ее победой.  

- Тебе очки наколдовать? - огрызнулся Кайлей, украдкой глянув на Лилит. Лицо ее раскраснелось от жары, но ничто не могло повлиять на ее самодовольный вид.

- Смотри пальцы в суп не наруби, а то придется слить все в унитаз. Здесь нет Снейпа, чтобы восхищаться любой хренью, что ты сварганишь.

Кай злорадно усмехнулся.

- Ну тобой бы хоть кто-то восхитился, бездарность.

Лилит вспыхнула ярче прежнего. Гримаса на ее лице исказилась. Она злобно выплюнула ругательства будто яд и добавила:

- Если мама вернется раньше, скажи что я в саду.

- Да бог с тобой, - пожал плечами Кай. - Кому ты нужна.

Лилит не ответила, а лишь прошмыгнула мимо двери в сторону упомянутого сада. Выхватив краем глаза мелькнувшее пламя рыжих волос, Кай вдруг захотел было окликнуть сестру, упомянув о перевернутой чаше, но осекся. 

Если эта дура сама не заметит масла на ступенях, то и Мерлин с ней. Сломает себе ногу - ее проблемы, не его.

Закончив с шинковкой лука, Кай измельчил в ступке розмарин и пару зубцов чеснока. Обжарка лука с томатами и смесью из ступки смешалась с ароматом кипящего бульона и Кай облизнулся. Добавив обжарку в котел, он неспешно помешал его. Окрасившись в красный от сока томатов, варево все еще сильно напоминало зелье, но на очереди был картофель, фасоль, горох и обжаренный фарш и Кай знал, что после добавления всех необходимых ингредиентов ничего общего с зельем у супа не останется. Но пока нужно было подождать. Бульон был еще не готов.

Вернувшись в гостиную, Кай отметил в голове “пол первого” и вернулся к чтению. Он уселся поудобней в кресле и, посмотрев на трактаты Парацельса, вдруг скис. Ему бы стоило потратить последние летние деньки на чтение действительно полезной литературы, но он чертовски устал. Все это лето было страшно изнуряющим: то жарой, то напряженной атмосферой в доме. 

Попытавшись сделать усилия над собой, Хоук все-таки сдался и сделал выбор в пользу Кентерберийских рассказов Джеффри Чосера. Погружаясь в историю, Кайлей с упоением перемещался по главам, ведомый общим повествованием глазами разных героев. Особенно ему приглянулся Рассказ продавца индульгенций. 

Время от времени он отвлекался от чтения на бурлящий котел, полностью контролируя процесс.

Наперевес с ножом и палочкой, Хоук чувствовал себя ни то зельеваром, ни то дирижером оркестра. Пряный аромат защекотал нос и парень довольно улыбнулся. Щепотка соли, еще немного перца и сахара…

Он поднес к губам ложку и попробовал варево на вкус. 

“Отлично”

Кай взял палочку и потушил огонь, накрыв котел увесистой крышкой. Суп был готов и маме наверняка понравится. 

Он взмахнул палочкой, очищая стол и емкости, а после взглянул на треснутую чашу и вдруг понял, что Лилит все еще в саду.

“Давненько она там” - подумалось ему и часы подтвердили мысль. Времени было почти половина третьего. Уже и родители должны были вернуться скоро.

Ему ужасно не хотелось выходить из дома, но любопытство взяло верх. Выйдя в сад, Кай прикрыл глаза ладонью, в безуспешной попытке совладать с солнцем, когда вдруг сквозь пальцы в поле обозрения попало ярко красное пламя рыжих волос.

- Нет.. - хрипло, почти беззвучно вырвалось отрицание. 

Кай неуверенно сделал пару шагов вперед, будто ожидая, что ему просто померещилось. Медленно, словно во сне, он подошел к старой каменной лестнице. 

На ступенях неподвижно лежала Лилит.

Ее зеленые глаза были широко распахнуты и бесцельно устремлены в небо, а рот раскрыт, будто она собиралась что-то сказать, но случайно прервалась на полуслове.  

Вся ее поза выглядела неправильной, разбитой. Цветастое платье, в котором она расхаживала с самого утра теперь запылилось и задралось, открывая побитые о ступени ноги. 

Кай не верил. Чем ближе он подходил к телу сестры, тем больше цепенел. Осторожно спустившись на негнущихся ногах, он присел рядом с Лилит, вглядываясь в ее безжизненные черты. Можно было бы подумать, что она спит, если бы не этот остекленевший, совершенно мертвый взгляд. И сломанная шея.
Хоук посмотрел на ее ноги. С левой ступни слетел ботинок, а правая лежала неподалеку от растекшейся лужи масла. Кай вновь перевел взгляд на лицо Лилит и.. странное, дикое чувство разрослось у него в груди.

- Ты обещала, что я умру первым.. - прошептал Кай. Голос его дрожал и ломался, а в глазах стояли слезы. - Ты обещала..

Его рвало изнутри. Тело пробила крупная дрожь, с которой он никак не мог совладать. Он не знал, куда деть трясущиеся руки и непроизвольно заламывал пальцы. Все это казалось невозможным. Нереальным. Еще полчаса назад живая Лилит с раскрасневшимся лицом бесила его своей надменностью, а теперь лежала неподвижно. Беззащитная и холодная. Все краски схлынули с ее лица, будто бы ей больше не было жарко под этим палящим солнцем. 

Слезы брызнули.

Кай не мог оторвать взгляда от безжизненных глаз Лилит и чувства захлестнули его с головой.

- Ты обещала.. - повторял он снова и снова, поглощенный страшным и чистым чувством.. 

Слезы градом текли по щекам и шее, затекая в рот, но Кайлей не смахивал их, продолжая нервно заламывать пальцы. Губы его медленно растягивались в безумном, животном оскале.

Кай ликовал! Так неистово и яро, как никогда в жизни. 

Восторг и эйфория волнами накатывали на него, а он захлебывался, тонул в них, словно в глубочайшем из морей. Словно он выпил разом Феликс Фелицис, Зелье Эйфории и божественную Амброзию.
Так хорошо ему не было никогда.

- Ты ошиблась. - вдруг обрубил он. Резко и с презрением. - Посмотри, Лилит. Я выиграл.

Он победил. Он убил ее первой! Кто бы мог подумать, что отнять жизнь человека так просто! Кто-то штудирует древние рукописи, изучает Темные Искусства, собирая себе библиотеки размером с ангары, тренируется варить яды, творить какие-то тайные сложные проклятия. Когда хватило бы простых ступеней с маслом. 
И как ему прежде не пришло это голову?!
Идиот! В своем чистокровии, окруженный магией со всех щелей Кай не подумал о самом очевидном: люди ведь очень хрупкие.

- Я лично выбью на твоем надгробии “Лилит Хоук. Самопровозглашенная Величайшая Волшебница своего поколения. Героически проиграла в схватке с лестницей”. Боже, какая же ты идиотка. Была. - он засмеялся. Страх отпускал и его место заняла пьянящая расслабленность. Тыльной стороной ладони он вытер слезы и вдруг эйфория отступила и первая трезвая мысль обухом обрушилась на голову Кайлея.

“Уже пол третьего”

Ужас охватил Хоука и быстро привел в себя. Родители вот-вот должны были вернуться. Что будет, когда они обнаружат Лилит здесь? Что будет, когда они обнаружат масло? Они ведь знают, кто вчера вечером сидел в саду со чашей для обрядов. Они считают, что их сын способен был сломать палочку Лилит и всегда ее ненавидел. Могут ли они всерьез подумать, что он убил ее намеренно? 

На мгновение Кай замер, желая рассказать всю правду матери. Понадеяться на ту знаменитую материнскую любовь. Безграничную и всепрощающую.. 
Но почти сразу же понял, что не готов проверять. 

Он быстро выхватил палочку, но вовремя остановил себя. Волшебники. Авроры. Они наверняка будут здесь. Пара заклинаний и они увидят чары, что были сотворены на ступенях и проверят его палочку. Да, технически Кай никого не убивал, но станет ли это достаточным аргументом, чтобы он избежал последствий? 

Сложив палочку обратно в карман, он рванул на кухню за тряпкой. Руки его все еще дрожали, в голове было мутно, а в висках ритмично стучало. В суматохе он так и не понял, было ли это тиканьем старых часов в конце комнаты, или это стучало его сердце. Кайлей старался успокоиться, сосредоточиться, ничего не упустить из виду, но впервые в жизни это было так сложно! Он никак не мог вспомнить, где лежат тряпки. Всю жизнь знал, а только что напрочь забыл. Он судорожно перебирал выдвижные шкафчики и заглядывал на полки, но никак не мог найти искомого. 

“Стоять” - скомандовал Кай сам себе и повинуясь замер, а затем замахнулся и прицельно влепил себе пощечину. Боль вернула ему чувство реальности, но окончательно в чувство его привел стакан холодной воды, который он выпил залпом. 
Нужно было собраться. 

Все происходящее далее он почти не запомнил. Ни как нашлась тряпка, ни как он оттирал масло от ступеней, стараясь не задеть тело сестры, ни то как мыл тряпку от масла и спрятал в своей комнате под полом. Все это казалось таким далеким от реальности. 

Но справился Кай, на удивление, быстро. И словно маньяк, ведомый ностальгическим чувством к жертве, вернулся на ступени последний раз, чтобы посмотреть на Лилит.
Она лежала там же, где и прежде. Сломанная, холодная, и, наконец, совершенно мертвая. Кай и сам не понял, что именно он ощущал теперь. Ни то злорадство, ни то презрение, ни то скорбь.

- Прощай, сестра. - сказал он, мысленно фиксируя ее посмертное выражение лица в своей памяти. Теперь это был самый ценный его трофей, который ему придется спрятать, как самую очевидную улику. Он удержался от того, чтобы тронуть ее волосы, хотя где-то внутри промелькнуло желание обнять сестру напоследок. 
- Увидимся в аду.

Быстро, почти бегом он добрался до своей комнаты на втором этаже. Все было кончено. Осталось лишь дождаться прихода родителей. Кай лег в кровать, отвернувшись лицом к стене. Он посчитал, что так будет проще притвориться, будто бы он спал все это время, если того потребует ситуация. А как ситуация может развиваться Хоук не знал. Сердце его билось так быстро и так сильно, что, казалось, этот стук можно было расслышать с первого этажа. Лицо его вспотело на жаре и было совершенно красным. Но в комнате было прохладно и парень надеялся, что краска спадет с его лица раньше, чем придут родители. 

Он безуспешно пытался предвидеть все развития событий, но в голове было пусто, будто вместе с Лилит умерла большая часть мозга Кая. Глаза застилал страх.

Это были самые долгие тридцать шесть минут в его жизни. Он ни разу не пошевелился с того момента, как рухнул на кровать и под конец своей пытки навалившаяся нереальность происходящего дала ему необходимое спокойствие. Тупо уставившись в стену, он начал думать о скорой поездке в Хогвартс и о том, как пригодятся ему труды Парацельса, когда он захочет блеснуть на Зельеварении…

Входная дверь скрипнула, и сердце тут же вернулось в прежний ритм барабанной дроби. С первого этажа донесся голос матери. Негромкий, щебечущий. Кай не смог расслышать, о чем именно говорила мать, но из потока неразличимых слов он отчетливо слышал только “миссис Крендж”. Каю вдруг страшно захотелось оказаться там, внизу. Слушать мамин рассказ про двинутую на всю голову миссис Крендж и о том, как она доставала маму со своими гортензиями. Хотел еще один раз посмотреть в мамины глаза до того, как она увидит Лилит. До того, как в них навсегда отпечатается боль утраты любимой дочери.. Кай лишь надеялся, что к этому не добавится отпечаток утраты еще и сына.

Он нервно уткнулся в подушку. Мама над чем-то смеялась. Так больно было слышать это отсюда, возможно, в последний раз. Но спускаться было слишком опасно. Кай никак не мог совладать со своими чувствами и понимал, что не контролирует свою мимику. Спустись он вниз прямо сейчас и авроров можно будет уже не звать. 

Свое веское слово в ситуации с миссис Крендж решил высказать отец. Кай не слышал, что именно он сказал, но маму это рассмешило пуще прежнего. Сердце больно сдавило. Как же ему будет не хватать ее смеха.

Вся эта пытка затянулась почти на полчаса. Родители внизу болтали и не спешили звать детей вниз. В их семье это было обычным делом. Лилит много времени проводила в беседке в саду, делая вид, что читает, а вместо этого пытаясь практиковать хоть какие-то заклинания. Кай частенько запирался у себя в комнате или в библиотеке. Семейные ужины всегда напоминали мексиканскую дуэль, в которой мать выступала в роли наблюдателя или миротворца. А потому она предпочитала сохранять хрупкий баланс в поместье путем разделения и общения со всеми членами семьи по отдельности. Сейчас, по всей видимости, была очередь отца.

Размышляя, что стоит сделать со своим лицом и как не выдать все произошедшее одним своим появлением, Кай пропустил тот момент, когда внизу повисла тишина. Он осознал ее лишь тогда, когда ее прервал крик мамы.

 

Громкий. Истошный. Почти вой.

 

Вот оно! Теперь настала очередь Кайлея влиться в происходящее, отыграв свою роль в этой постановке. 

Он быстро выскочил из комнаты, перемахивая через две ступени, быстро спустился вниз и со всех ног кинулся на крик матери. Он успел первым. Отец еще не успел добежать. Повторив свою первоначальную реакцию, что он испытал несколько часов назад, Кай упал рядом с матерью, не понимая, что произошло. Он спрашивал об этом ее, но мама лишь плакала и запинаясь повторяла, что не знает. Что Лили, должно быть, споткнулась. Эти чертовы ступени уже давно нужно было заменить! Какого черта они не сделали этого раньше?! Ведь было понятно с самого начала, что на них кто-то точно однажды убьется! Затем она стала винить себя за то, что не уберегла Лили. Что Лили умерла из-за ее глупости.

Кай прижимал мать к себе, повторяя, что это не ее вина, это случайность. Никто ведь не знал, что так может быть. Это просто случайность. 

Он плакал вместе с ней, разделяя ее горе. Отец, появившийся позади был бледен почти также как сама Лилит. Он не плакал, но, кажется, потерял дар речи. Медленно, на негнущихся ногах, как два часа назад это делал сам Кайлей, он подошел к телу дочери и упал на колени. Его била крупная дрожь. Каю всегда было любопытно, как выглядел бы отец, потеряй он кого-то из своих детей. Теперь он мог лицезреть это воочию. Огромный, жесткий, принципиальный Герберт Хоук сейчас выглядел как беспомощный, разбитый.. старик. 
Интересно, каким было бы его лицо, если бы на месте Лилит сейчас оказался бы Кайлей?
Скорее всего совершенно другим.

Переведя взгляд на рыдающую мать, Кайлей обнял ее покрепче. Его распирала злость. Он тонул и растворялся в ее пучинах. 

Сегодняшний день не должен был случиться. Все это было страшной ошибкой.
Сквозь обжигающе горячие слезы он смотрел на лицо Лилит и ему было тошно, обидно и стыдно.

Не за то, что он промолчал про масло, когда она спускалась в сад. 

Не за то, что он разлил это чертово масло.

Но за то, что это была случайность.

Он должен был убить ее сам.

I'll expecto my patronum on your face, you little snitch! 
And when I'll finish Imma fly like it's quidditch.
Последнее посещение: 9 часов 22 мин. назад

Обрюзгшее тело пожирателя рухнуло на пол. Его дорогой халат раскрылся, облачая всё уродство аристократического общества. Стормхолд с завистью присвистнула, отмечая отточенные движения её спутника. Кайлей даже не поморщился, отнимая очередную вредную жизнь заклятьем смерти. Позади волшебницы дымилась скрюченная фигура пожирательницы лет сорока. Зловонный дым от нее мгновенно впитывался в кожу и одежду да так, что никаким экскуро его потом не выбить.

Прошло уже почти семь месяцев с того момента, как товарищи приняли решение не возвращаться в Хогвартс. Алиса была бесконечно благодарна Хоуку за то, что он помог ей перешагнуть внутренние барьеры, не дающие ей делать то, что было ей предначертано. Все пять курсов обучения она носилась по школе и кричала о справедливости, и за это время не сделала абсолютно ничерта. И вот теперь она здесь, приносит настоящую пользу. Отвратительные приспешники Темного Лорда, чей дом подростки навестили сегодня, даже не были достойны, чтобы называть себя Пожирателями.

-Да повернись ты! - Плюнула Алиса, проверяя руку ещё одного волшебника, которого настигло заклятье бывшего слизеринца. Маленький старик с острым подбородком. Очень интеллигентное лицо, да и какие манеры - не опустил свой бокал даже после того, как обмяк в кресле под действием Авады. Таких обычно ожидаешь встретить на морском круизе или в литературном клубе. И они с радостью, каждый, расскажут тебе о своей встрече с Хэмингуэем. От того так больно было смотреть на этот труп, в вечерней мантии на голое тело и кружевной маске, скрывающей глаза. -Черт! Ни одного с меткой Того-Кого-Нельзя-Называть.

Большая цепь. Ничтожества. Может быть семнадцать лет назад они и были идейными бойцами тёмной армии, бегали по болотам в своих черных мантиях и вступали в сражения с аврорами, но годы сытой жизни сказались на их идеалах куда жестче чем с теми, кого заточили в Азкабан. Те кто когда-то с энтузиазмом поддерживал Темного Лорда, предпочли забиться подальше в свои особняки, когда тот был побежден младенцем. Все эти годы они охали и ахали на публике, когда кто-то ненароком поднимал вопрос о минувших злодеяниях Волдеморта. И только вернувшись домой, уложив детей спать, заперевшись в своих кабинетах, за плотными шторами, она наряжались в потесневшие мантии с черными длинными капюшонами и вспоминали, как было здорово нести боль и ужас. Конечно, слухи о том, что Темный Лорд может вернуться - выдумка. Но среди тех, кто верит в эту вероятность, подобные недо-пожиратели боятся этого дня больше всего. Как бы сладки не казались былые времена, эти состарившиеся чистокровки ни за что не променяли бы свое положение в обществе, богатство и уважение на возможность снова подставлять свои задницы под заклинания аврората.

-Кажется эти последние! Итого семь! - Довольно окликнула парня бывшая гриффиндорка.
-Не расслабляйся.

Кивнув, Стормхолд двинулась к раскрытым дверям в которых распластался пышноволосый волшебник с длинным лицом. Девушке показалась, что она видела его пару раз прежде, то ли в министерстве, то ли в банке. Под ним растеклась громадная лужа темной липкой крови. Её работа. Иронично, с какой охотой эти чистокровные снобы умирают от маггловского оружия. Перешагнув его тело, волшебница вышла в коридор по направлению к лестнице.

Никто из них не достоин жалости. Нацепив на себя маски порядочных людей все эти годы они жили в обществе, так и не понеся наказания. Такие же как эти, вызывали ещё больше отвращения. Знакомые по тёмному прошлому, они перемигивались завидев друг друга в дорогих коридорах министерства. Помогали своим подниматься вверх по карьерной лестнице и вот как это обычно бывает, собравшись как-то раз в комнате с роскошным камином и качественным бренди, улыбаясь как маленькие дети, они уже не в состоянии сдерживать свои жалкие мелкие мыслишки. Весь вечер они вспоминают, как жгли дома и убивали людей, как верны были Лорду, и как ненавидят мальчишку Поттера. В такие посиделки они снова чувствуют себя молодыми. И вот, одни - следующим утром сделают вид, что этого не было. Иные - сорвут чемпионат мира по квиддичу, в приступе ностальгии, нападая на палаточный городок. А эти… Эти придумали себе милую традицию собираться в своих красивых домах и, спрятав лицо за масками, устраивать стариковские оргии с вином и… истязаниями маггов.

У подножья лестницы девушка ударялась плечом в каждую дверь, проверяя, не спрятался ли за ней один из гостей вечеринки. Никто из душегубов не должен сбежать. Да, теперь она правда спасает этот мир. Единственное, что останавливало её прежде, это страх принести боль живому человеку. Страх переломить кого-то, ради всеобщего блага. Но Кайлей научил её. Переступив черту он смог победить всех: свою сестру, своих врагов, самого себя. А затем выпустил из клетки саму Стормхолд. Первый поцелуй. Первое убийство. Единственное, что до сих пор ей не далось - непростительные проклятья. Расстреливать и сжигать противников было тоже неплохо, но все же… Сколько бы она не стояла над своими жертвами, вливая всю душу в убивающее заклятье, этот барьер она так и не смогла переступить. Хоук объяснял это тем, что она не познала тьму, и даже неся смерть делает это для какой-то своей справедливости, для всеобщего блага. Если это правда, такое препятствие Алисе никогда не преодолеть. Но разве может быть иначе? Что от нее останется, без заботы об этом мире? Но если она так просто сдастся, будет ли она все ещё собой?

Злясь на эту непостижимую дилемму, она схватила изящную вазу с постамента и запустила ей в большое зеркало возле дверей холла. С грохотом зеркало обрушилось. В этот момент двери отворились. Ткнув палочкой в сторону двери, гриффиндорка прокричала.

-Авада Кедавра!

Палочка из сикоморы насмешливо выплюнула зеленую вспышку, поздравляя свою хозяйку с очередным пройденным препятствием. Заклинание достигло свою цель. Фигура качнулась в проходе, на миг задержалась в вертикальном положении, а после повалилась вперед. Бледное лицо озарилось светом прихожей. На короткий момент Алиса заглянула в глаза своей жертве. И в этот же момент как будто умерла сама. Просто два покойника поймали взгляд друг друга. Похоже, оглушающее заклятие пожирателей рассеялось после смерти, освобождая узников, припасенных для вечерних утех. К ногам Стормхолд упала темноволосая девушка маггл.

Последнее посещение: 3 часа 26 мин. назад

Солнце игриво заглядывало в окно, опуская лучи прямо на лицо девушки. В любой другой день, Элли это бы взбесило, но сегодня она сладко потянулась и открыла глаза. День ее рождения. Она медленно поднялась в кровати, и была готова идти завтракать, как тут дверь в ее комнату отворилась. В нее зашли ЕЕ РОДИТЕЛИ. Все было как обычно - блинчики с черникой, именинная песня и ласковая мамина улыбка. Но вот отец - он был с грустинкой на глазах.

- Сегодня очень важный день, крошка. Очень важный, - обняла ее мама, прошептав. - А теперь собираться в музей! -  уже более радостно произнес отец.

Позавтракав все вместе, семья отправилась в музей естествознания, который Белл так любит. Казалось, что она уже знает наизусть все экспонаты, но, тем не менее, они не прекращали её удивлять. Все эти скульптуры воссоздавшие былые времена, костюмы, письмена, посуда. Все это безмерно восхищало ребенка. Любимая секция - древние письмена - Элли всегда там торчала дольше всего.

Проходя у пергаментов в этот раз, она задержалась на одном. Она практически выучила, что там было написано, но никак не могла прочесть одну строчку

"Вот бы его посмотреть поближе" - подумала малышка и в следующий момент произошло нечто необычное. Внезапно тот самый пергамент - оказался прямо у нее в руках, буквально на минуту и она сумела прочесть желанное.

Уже через 10 секунд к ней подбежала мать, со счастливыми слезами на глазах.

- О, детка, это исторический день! Я знала, что в тебе есть магия! - она обняла дочь. За этим непонятным ей моментом, Эл не обратила внимания на то, что отец остался в стороне.

Практически весь день семья гуляла по городу - парки, горячее какао и разговоры. Мама неутолимо со всей страстностью посвящала дочь в мир магии. Она ей рассказа о Хогвартсе - его местах, запретном лесе, подземельях и движущихся лестницах. О том, как играют в квиддич, а зелях, трансфигурации, прорицании. Мать рассказала ей немного про свою молодость, как она впервые почувствовала в себе магию, как к ней пришло письмо о зачислении в школу и как она впервые оказалась в Косом переулке, и как ее родители купили ей сову Лолу. Сказать что Элли была восхищена, ничего не сказать. Она слушала мать, пытаясь запомнить каждое слово, жест и мимику, и сидела мечтая о том, чтобы скорее там оказаться.Они могли бы бесконечно так сидеть и болтать в парке, если бы Джонатан не вернул их в реальность.

  - Девочки, хватит о магии, успеете еще наболтаться. Элли - обратился он к дочери, - мы с мамой решили, что будет неплохо научить все же тебя плавать. Но чтобы тебе было не страшно, сегодня мы отправимся в аквапарк! - радостно воскликнул Джо.

Малышка же в это время жалостно поежилась. Она до ужаса боялась воды, и всего что было связано с ней. На самом деле даже родители Белл не могли объяснить, в какой конкретно момент их дочь стала так панически боятся водной глади. Причем доходило до того, что она перестала принимать ванну, выбирая душ.

Л-ладно... -  неуверенно произнесла она - сейчас? - крошка заглянула с надеждой в глаза отца. Она так делала чтобы хоть как-то убедить его отложить эту поездку, но, на ее удивление, он практически сразу разорвал зрительный контакт и раздраженно, взглянув на жену, ответил:

 - Сейчас. 

Им потребовалось буквально минут сорок, чтобы добраться до пункта назначения. Элизабет еще на пути стала испытывать дичайший страх, но пыталась его не показывать, не хотела разочаровывать папочку. Она впервые увидела его таким злым, каким он был в парке. Внутри они разделились, дочь с матерью пошли переодеваться в свою раздевалку, а он в свою.

 - Мам, я же не утону? -  никак не унималась Белл.

 - О, моя милая, конечно нет. Тут же и я, и папа, и еще много обученного персонала. К тому же, мы не поведем тебя сразу во взрослый бассейн, хоть тебе и исполнилось аж одиннадцать лет, - мама щелкнула Эл по носу, ласково улыбаясь.  - Солнышко, давай поторопимся, папа нас уже ждет, скорей всего. - поторопила она дочь, завязывая на себе платок.

Почти два часа все семейство провело в тренировочном бассейне. В первые полчаса казалось, что это действительно глупая затея, и Элл не приспособлена к плаванью. Она жутко боялась, тряслась и отказывалась отпускать руки матери. Лишь гневные мимолетные взгляды отца заставляли ее делать усилия. Но потом, то ли от усталости, то ли от успокоения, Элизабет стала справляться и даже проплывать свои первые метры.

 - Умница - похвалила ее мать, устало поправляя волосы на лбу. Все это время именно она поддерживала дочь, а муж следил за дыханием и движениями обеих.

 - Джо, я на минуту отойду, выпью воды, побудете тут вдвоем? - ласково спросила она. Он лишь кивнул, наградив любимую улыбкой.

 Элли почему-то резко почувствовала удручающую пустоту, что было странно, ведь отца она любила ровно также как и мать.

 - Элли, милая, давай попробуешь продержаться на воде, но на спине, хорошо? - проговорил Джо, выдергивая дочь из размышлений.

 - Хорошо...   - промямлила она. 

Она взялась за руку отца, и постаралась будто прилечь на воду. Одной рукой он держал её, а второй поддерживал её спину. Элли немного расслабилась, ведь вода приятно ласкала все ее тело, а сильные руки папы давали некую гарантию безопасности.

Белл не переживала, что с нее будут смеяться. Сегодня был будний день, и в аквапарке в принципе почти никого не было, а в тренировочном бассейн так тем более, они находились совсем одни. Она прикрыла глаза, но тут почувствовала как руки, поддерживающие ее ускользают. Это испугало ее, Эл в отчаянье распахнула глаза, в надежде увидеть успокаивающий взгляд Джо.

Но, вместо этого она увидела искаженную гримасу на лице отца. Он переместил одну руку со спины девушки на её шею, и, внезапно, резко погрузил Элли под воду, не давая возможности набрать воздуха.

 - Ты думаешь, что это сказка? Что ты чудо? - оскалясь прошептал он злостно, абсолютно не обращая внимания на попытки Элли вынырнуть. Как бы она не барахталась, это было тщетно.

 - Ты такой же уродец, как твоя мать и все её семейка. Я не могу ничего ей сделать, потому что она пугает меня, но ты... тебя я остановлю. 

Он продолжал топить свою дочь, с остервенением сжимая ее горло, смотря ей прямо в глаза. В какой-то момент у него выступили слезы, когда он увидел, что малышка уже практически не подает признаков, и ее глаза практически застыли.

 - Мне жаль, милая, я так надеялся, что ты будешь нормальной...Но такие как ты, не должны существовать...  - он посильнее сжал её горло, чтобы точно закончить свое дело. 

Убедившись, что она мертва, Джонатан выдохнул и вытянул тело дочери из бессейна, сел возле нее, и стал ждать прихода жены. Как он потом расскажет супруге - у них стало отлично получаться, и Элли попросила проплыть сама, без отца. Но она не рассчитала свои силы, а он, на удивление не успел её спасти...

Последнее посещение: 1 месяц 1 неделя назад

-Ну давай же, давай.
Она вновь и вновь вскидывает руками, словно такой жест поможет ей пробудить магию. Вот только, она и так знает, понимает отголоском сознания, что нельзя оживить то, что мертво. Нельзя заставить заработать то, что изначально было устроено по-другому. Мир без магии, для кого-то это привычно. Для Элоиз эта реальность стала кошмарным сном
- Выпустите меня!
Она кричит, срывая голос, раздирая руки до крови, чтобы хоть немного почувствовать. Боль. Не такая уж и плохая эмоция. А эмоция ли это? Она стала забывать значения слов. Знаете, сидя в комнате покрытой желтыми обоями и употребляя горсти непонятных таб-ле-ток, во какое слово магглы создали, понемногу начинаешь сходить с ума. И тут не только значения слов, воспоминания утекают сквозь пальцы и, кажется, что целители, а, нет, врачи, правы и она действительно помешалась. Ее просто сломал приют, не смогла приспособиться к подобной жизни, вот и выдумала себе сказочный мир. Именно так говорят врачи, именно так они записывают в свои белоснежные блокнотики, когда думают, что Элоиз их не слышит. А она вновь впадает в беспамятство.
Ей восемь, девять, десять лет.  Казалось бы, надежда на то, что она окажется волшебницей все меньше. И с каждым годом она чувствует нарастающую, гнетущую атмосферу, что накрывает их поместье мрачной тенью. Матушка уже как третий год проводит на югах, стараясь не пересекаться, как с мужем, так и с неугодной дочерью. Отец же, он молчит, встречается с кем-то из своих друзей, даже возил ее к целителям, но те разводят руками. Шанс, что магия проявится на следующей неделе, в следующем году тает с каждым визитом. Она сгорает, как листы календаря, который Элоиз потихоньку сжигает в камине гостиной. Ей нравится смотреть на огонь, он успокаивает, но отец лишь отчитывает ее, ведь это не безопасно. Для поместья. Он не говорит, но Элоиз читает это между строк. Невысказанные мысли отца она уже научилась читать без слов. Да и вообще, лучше бы потренировалась магии. Как будто в ее случае это может помочь.
Горло саднит от крика, взгляд устремляется куда-то в потолок. Мысли спутаны, действие лекарств еще не прошло, а чары Морфея, хотя, здесь уже действуют другие чары, завлекают ее обратно.
Она цепляется за край отцовской мантии. Тот даже не отчитывает ее привычно строгим голосом. Ведь так себя вести неприлично. Но нет, отец молчит и от этого страх еще больше пробирается под кожу. Высокое здание, едва заметный жест палочкой и директриса приюта уже не задает ненужных вопросов. А потом он уходит. Оставляя ее одну. Оставляя ее в этом странном месте, где никто не знает о магии. Она выясняла, на следующий же день. А потом еще через день, но на нее лишь смотрят как на сумасшедшую или еще хуже, называют чокнутой, помешанной. Это прозвище прилипнет к ней сразу и не смоется и спустя два года. Два года бесконечных попыток, два года наказаний за очередную выходку. Но разве она думала, что полет со второго этажа может закончиться переломом руки (и это ей еще повезло, как сказали). Что погружение в воду может привести к утоплению. О таких мелочах Элоиз не думает, ее план глобальнее, масштабнее. Заставить организм заработать, пробудить скрытую природу. Но есть ли она там? Может, она желает принять желаемое за действительное? Может, пора принять поражение?
Затуманенным взором она смотрит на изрезанные руки, очередной ее эксперимент, оконченный помещением в этом «чудесном» заведении с желтыми стенами. Суицидальные наклонности, говорят они. Элоиз же просто усмехается, сначала дерзко, потом нагло, в конце равнодушно. А была ли магия в ее жизни или те одиннадцать лет действительно оказались плодом ее воображения? Быть может, она всегда жила в этом самом мире, попала в приют и придумала себе магию, чтобы выжить. Но выживание стоило ей слишком дорого. Она отклоняется к стене, прикрывая глаза и уже плевать, а будет ли что-то дальше.